Его губы становились всё настойчивее, жаднее, и я чувствовала, как сдаюсь этому напору. Его дыхание смешивалось с моим, пальцы будто врезались в мою кожу, но вместо страха во мне рождалось странное, горячее желание, которое невозможно было подавить.
Он медленно оторвался от моих губ, но лишь для того, чтобы взглянуть мне в глаза. Его дыхание было горячим и прерывистым, а в глазах горел огонь, который я не могла игнорировать. Он крепко обнял меня, и я почувствовала, как мои ноги отрываются от пола. Он поднял меня на руки, как будто я была невесомой, и я инстинктивно обвила его шею, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
Он шагнул к кровати, не сводя с меня взгляда, и осторожно уложил на мягкое покрывало. Его движения были медленными, но в них чувствовалась уверенность и сила, от которых у меня перехватывало дыхание. Его руки скользнули по моему телу, изучая его, будто он хотел запомнить каждую линию, каждый изгиб.
Платье легко соскользнуло с моих плеч, и прохладный воздух обжёг обнажённую кожу, заставив меня вздрогнуть. Я потянулась к его рубашке, пуговица за пуговицей поддавалась моим пальцам, пока ткань не упала с его плеч. Его тело оказалось так близко, что я ощущала каждое движение, каждое напряжение мышц.
Мы слились в поцелуе, всё более жадном и горячем. Мир исчез, остались только он и я, дыхание и прикосновения, которые становились всё более настойчивыми. Я больше не чувствовала ни страха, ни сомнений. Всё внутри меня кричало: я хочу его.
Пальцы дрожали, когда я потянулась к его ремню, но в ту же секунду он перехватил мою руку. Его взгляд был серьёзным, жёстким, будто он сдерживал себя из последних сил.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.
— Эмма… ты хочешь этого? — его голос звучал тихо, но в нем чувствовалась напряженность.
Я лишь кивнула.
— Ты пьяна, Эмма, — он сжал мою руку, не отпуская.
— Ты тоже не трезв. Или ты думаешь, что я не могу принимать решения, когда выпью?
Он вздохнул, его пальцы слегка ослабили хватку.
Я потянулась обратно к его брюкам. Но в этот момент в дверь вдруг громко постучали.
— Твою ж мать... — раздражённо выдохнул Андрей, отстраняясь и закрывая лицо руками.
Я быстро схватила одеяло и накинула его на себя, стараясь прийти в себя.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила я.
— Нет, — ответил он, резко поднявшись с кровати и направился к двери.
Открыв дверь, я замерла. На пороге стояла изящная корзина, наполненная чёрными розами. Их бархатистые лепестки казались почти нереальными, густая тёмная листва оттеняла глубокий цвет, а аккуратно перевязанная лента придавала композиции зловещую изысканность. Но вместо восхищения меня окутал ледяной холод.
— Вау. — Андрей скептически хмыкнул, разглядывая неожиданную посылку. — Это, скорее всего, тебе. Ты кому-то говорила, где живёшь?
Я покачала головой, ощущая, как неприятный ком подступает к горлу.
— Нет... — мой голос прозвучал глухо.
Андрей недоверчиво сузил глаза, потом наклонился и поднял корзину.
Он подошёл ближе, положил корзину на кровать и бросил на покрывало небольшой конверт.
— Читай.
Я осторожно взяла записку, пальцы дрожали, словно боялись прикоснуться к бумаге. Развернув, прочитала вслух:
«Уже скоро, Эмма».
Моё сердце пропустило удар.
— Что скоро? — Андрей приподнял бровь, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я сглотнула, пытаясь найти слова.
— Я… я не знаю, Андрей. И не знаю, кто это, — выдавила я неуверенно. Но внутри всё уже похолодело. Я знала. Или, по крайней мере, догадывалась. Это был он. Поклонник.
— Тогда объясни, — голос Андрея стал жёстче, в нём проступили раздражённые нотки. — Откуда ему знать, где ты сейчас? Это Лёша?
— Нет! — я резко вскинула взгляд, почти выкрикнув. — Я не говорила ему номер квартиры. И он… он бы так не поступил.
— Тогда кто, Эмма?
Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, и наконец прошептала, едва слышно:
— Может быть… твой брат.
Андрей нахмурился.
— Кирилл?
— Да, просто... он признался.
— Признался чём?
Я глубоко вдохнула.
— В том, что он влюблён в меня.
Андрей моргнул, словно не до конца осознавая сказанное.
— В смысле влюблён? И ты молчала?! — в его голосе прозвучало недоумение, смешанное с лёгкой обидой.
— А что я должна была сделать? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как напряжение нарастает. — Рассказать тебе сразу же?
— Чёрт возьми, Эмма, да! — Андрей почти рявкнул, и его шаг ко мне прозвучал громче, чем слова. В глазах сверкнула дикая, хищная искра, от которой у меня по спине пробежал холод. — Это мой брат! Мой, понимаешь?! И он говорит тебе такое… а ты просто молчишь?!