Его лицо оставалось нейтральным, но я заметила, как его плечи немного расслабились. Он взял бумагу, скользнув по ней глазами, и кивнул.
— Хорошо, — сказал он, не добавив ничего лишнего.
Тишина повисла в воздухе. Я уже собралась повернуться и выйти, как Андрей, наконец, заговорил:
— Эмма, прости за вчера, перегнул немного.
Его слова повисли в воздухе, и я замерла. В его голосе не было обычной холодности, но это не облегчало ситуацию.
Я просто кивнула.
— Всё нормально, — тихо произнесла я.
И покинула кабинет.
Решив немного отвлечься, я решила пройтись по магазинам. Обычно это не моё — я не любила тратить время на бесконечные витрины, — но сегодня захотелось хоть чем-то занять голову. Просто походить, подержать в руках вещи, сделать вид, что всё нормально.
В итоге купила пару мелочей, даже не думая, нужны ли они мне на самом деле.
На такси ехать расхотелось — слишком быстро, слишком шумно.
Мне хотелось тишины и времени, чтобы всё обдумать.
Поэтому я выбрала автобус.
В салоне было немноголюдно, и я села у окна. Дорога тянулась медленно, за стеклом постепенно сгущались сумерки.
Когда я вышла из автобуса, улица встретила меня непривычной тишиной. Даже редкие машины не проезжали — всё будто застыло. В темноте знакомые дома и деревья казались выше и мрачнее, чем днём, но я не чувствовала страха: дорога была привычной, пройденной сотни раз.
Однако вдруг я почувствовала, как кто-то приближается сзади. Резкий звук шагов за спиной заставил меня быстро обернуться. И в тот момент, когда я повернулась, я оказалась в руках незнакомого человека. Он схватил меня так сильно, что не было шанса вырваться. Мгновенно я оказалась прижата к стене, и его сила заставила меня почувствовать, как невыносимо тяжело мне становится дышать.
Он был в чёрном капюшоне, а лицо скрывала чёрная медицинская маска, и в темноте невозможно было разглядеть ни единой черты, ни малейшего намёка на выражение. Лишь пара тёмных глаз смотрела прямо на меня. От этого взгляда по спине пробежал ледяной холод, грудь сжала невидимая хватка.
Я судорожно вдохнула, пытаясь что-то сказать, крикнуть, но его руки сомкнулись ещё крепче. Ладонь прижала меня к стене так сильно, что любое слово застревало в горле. Я чувствовала только его силу и собственное отчаяние, расползающееся внутри.
— Опасно ходить одной по тёмной улице, Эмма, — голос прозвучал низко, глухо, будто вибрацией проник прямо под кожу. Он был напряжённым, но в нём сквозила холодная уверенность.
Сердце бешено заколотилось, дыхание сбилось, и я почти физически почувствовала, как волна ужаса пронзила всё тело.
— Кто ты? — голос мой дрогнул, и сразу же я пожалела, что задала этот вопрос.
— Ты знаешь, кто я, — тихо, почти спокойно ответил он, и эта уверенность была страшнее любой угрозы.
Я резко дёрнулась, надеясь вырваться, но его пальцы сомкнулись на моём плече с такой силой, будто в них заключалась стальная хватка. Он прижал меня к стене так плотно, что воздух в лёгких стал редким и драгоценным.
— Отпусти меня! — прошептала я, с трудом выдавливая слова сквозь пересохшее горло. Я старалась звучать твёрдо, но слышала, как в моём голосе дрожит страх.
В ответ его хватка стала жестче.
— Если ты ещё раз дёрнешься, будут последствия, Эмма. Даже не пытайся кричать, — каждое слово он произносил медленно, с нажимом, и в них не было ни капли сомнения. От этой угрозы по спине пробежал холодный ток, заставив меня застыть.
Я замерла, боясь даже вдохнуть глубже, чтобы не спровоцировать ещё большую агрессию.
Он наклонился ближе, так что я почувствовала его дыхание на своей щеке, и тихо, почти интимно спросил:
— Ты меня поняла?
Внутри всё сжалось. Я кивнула, с трудом выдавив:
— Поняла.
Он ослабил хватку, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей щеке. Я мгновенно зажмурила глаза, ощущая, как его прикосновение наполняет меня дрожью. Когда его рука коснулась моих губ, они задрожали, а я почувствовала, как всё тело напряглось от этого лёгкого, но напряжённого контакта.
— Боже, Эмма... — он выдохнул почти с наслаждением, наклоняясь ближе. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.
— Перестань... — прошептала я.
— Перестать? — он усмехнулся, склонив голову набок, проводя пальцами по моим губам.
Я резко отвела лицо в сторону, но он перехватил мой подбородок, заставив снова смотреть прямо в его глаза.
— Тебе страшно? — его голос стал мягче, почти ласковым, но именно это пугало сильнее всего. В нём звучала странная смесь удовольствия и ожидания.
— Да, — я быстро выдохнула, не в силах соврать. — Да, мне страшно.
— Вот и правильно, — тихо рассмеялся он. — Страх тебе к лицу, Эмма. Ты бы видела себя сейчас... такие огромные глаза, дрожащие губы... как у загнанного котёнка.