— Я не твоя, — выдавила я.
— Нет, моя, — прошептал он. — Ты просто пока этого не поняла. И даже не думай, что тебя спасёт какой-нибудь Андрей, с которым ты неплохо поразвлеклась в командировке.
— Причём тут Андрей? — я дёрнулась, но он снова крепко прижал меня к стене.
— Причём? — он усмехнулся. — А ты сама как думаешь? Ты же буквально летаешь рядом с ним, готова на всё, лишь бы он заметил. Жалко смотреть.
— Ты ничего не знаешь! — бросила я, даже не осознавая, насколько слабо это прозвучало.
— Думаешь? — он снова провёл пальцем по моей щеке. — Эмма, я знаю тебя лучше, чем ты сама. А Андрей... он просто ещё один пункт в списке твоих разочарований.
— Закрой свой рот! — сорвалось с меня.
— Расслабься. Твоего «дорогого директора» я трогать не собираюсь.
Он прислонился к моему лицу так близко, что я почувствовала дух его слов на своих губах:
— Но если ты будешь и дальше играть в любовь с ним, я сделаю так, что ему будет не до тебя. Я умею убирать ненужных людей с дороги. Веришь?
— Ты больной ублюдок! — прошептала я.
— Да, Эмма, пусть будет так. Но разве тебе не интересно, до чего могут дойти больные люди ради тех, кого они любят?
— Это не любовь...
— Какая разница? — его голос снова стал почти ласковым. — Главное, что это о тебе, Эмма. Только о тебе.
Его пальцы снова скользнули по моей щеке.
— Просто знай Эмма, что тебя никто не сможет защитить. Ни Андрей, ни Кирилл, ни твои подружки. Никто.
Я резко вдохнула, но он продолжил, не давая мне вставить ни слова:
— Потому что я — твоя тень, Эмма. И единственное, что тебе остаётся — это привыкнуть ко мне.
Он резко отстранился, оставив меня стоять у стены.
— До скорого, Эмма, — его голос прозвучал глухо, словно из самой темноты, и в следующее мгновение он исчез, будто растворился в воздухе.
Я ещё несколько секунд стояла, прижатая к стене, будто проверяя — не вернётся ли он из тьмы. Воздух был тяжёлым, грудь сдавливало, руки дрожали так, что пальцы едва слушались, а ноги словно забыли, как идти.
Темнота вокруг уже не была прежней. Она будто жила собственной жизнью — шептала его голосом, касалась его руками, тянулась за мной.
Собрав остатки сил, я двинулась вперёд.
Я не бежала — просто шла быстрым, неровным шагом, стараясь дышать ровно.
Когда показался дом, он стал для меня настоящим убежищем. Я захлопнула дверь и, не включая свет, прижалась к ней спиной, будто только она могла защитить меня от внешнего мира.
Несколько секунд я просто стояла, а потом медленно сползла на пол и обхватила колени, уткнувшись лицом. Время растворилось — минута, пять, десять... Я думала о том, чтобы позвонить кому-нибудь, выговориться, услышать знакомый голос. Но страх сковывал, я боялась.
Я резко встала, включила свет, чтобы прогнать темноту, и пошла в ванную. Я повернула кран до упора и подставила руки под ледяную воду, пытаясь смыть с себя его прикосновения, его запах, его тень.
Но вода не помогла. Сколько бы я ни плескала лицо и шею, страх оставался внутри — живой, липкий, как напоминание о нём.
Выключив кран я прошла в спальню и почти не глядя упала на кровать.
Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась загнать обратно дрожь, что всё ещё бегала под кожей. Я хотела думать о чём-то другом — о работе, о вчерашнем дне, о чём угодно. Но его образ, его голос, его прикосновения навязчиво возвращались, как заевшая пластинка.
«Ты дрожишь... И это сводит меня с ума».
Слова эхом отдавались в голове, и вдруг... я не просто вспомнила их. Я почувствовала их снова. Не только страх. Не только унижение. Что-то ещё. Что-то тёплое и колкое, что прокралось сквозь ледяной ужас.
Я зажмурилась, пытаясь прогнать это ощущение, но оно лишь усиливалось. Моя кожа вспоминала не только грубую силу его хватки, но и... интенсивность. То, как каждое его прикосновение, даже угрожающее, было заряжено диким, невероятным вниманием. Ко мне. Только ко мне.
«Ты даже не представляешь, как я хочу заткнуть этот твой рот... по-настоящему».
От этой мысли по спине побежали уже не только мурашки страха. Другая дрожь, низкая и глубокая, зародилась где-то внизу живота. Предательское тепло разлилось по телу, заставляя сердце биться чаще, но уже не только от испуга.
Я повернулась на бок, сжав подушку в объятиях, пытаясь унять странное возбуждение, которое начало пульсировать в такт воспоминаниям. Это было отвратительно. Ненормально. Но чем сильнее я пыталась сопротивляться, тем ярче всплывали детали.
Как он смотрел на меня. Как будто готов был проглотить целиком. Как его голос становился хриплым от желания. Даже от злости... но это было желание.