Я провела рукой по своему горлу, туда, где его пальцы оставили невидимые следы. Кожа горела. Я представила его руку не как орудие удушья, а как... инструмент ласки. Жестокой, властной, но ласки. Я представила, что было бы, если бы его пальцы соскользнули ниже... если бы его губы...
Стон сам вырвался из моих губ, тихий и стыдный, здесь, в безопасности моей комнаты. Я прикусила руку, чтобы заглушить его. Но было поздно. Тело, напуганное и возбуждённое одновременно, уже вышло из-под контроля.
Мои собственные пальцы робко повторили путь его рук. Каждое прикосновение было одновременно и утешением, и предательством. Я пыталась убедить себя, что это просто реакция на стресс, на выброс адреналина... но я знала, что это ложь.
Это было что-то другое. Тёмное, запретное влечение к той силе, что он над мной имел. К его абсолютной, пугающей уверенности. К тому, как он видел меня насквозь, видел тот самый страх, что сейчас заставлял моё тело трепетать совсем по-другому.
Я сжала бёдра, пытаясь подавить нарастающую пульсацию, но от этого стало только хуже. В голове проносились обрывки фраз, его шёпот, его дыхание на коже...
«Ты моя. Хочешь ты этого или нет».
И самое ужасное было в том, что в этот момент, в тишине своей спальни, предаваясь самым постыдным фантазиям, я... хотела. Хотела почувствовать эту власть снова. Не чтобы бояться. А чтобы... сдаться ей. Чтобы он заставил меня почувствовать то, что я сейчас чувствовала, но по-настоящему.
Сгорая от стыда, я позволила руке скользнуть ниже, туда, где пульсировало влажное, непослушное тепло. Касаясь себя, я закрыла глаза и представила, что это его пальцы. Его грубые, требовательные руки. Его голос у самого уха, произносящий те самые грязные, ужасные слова, от которых по телу разливался жар.
И это было так интенсивно, так мучительно стыдно и так невыносимо сладко, что я кончила почти мгновенно, беззвучно крича в подушку от волны оргазма, который смыл всё — и страх, и мысли, оставив только пустоту и тяжёлое, гнетущее осознание того, во что он меня превратил.
Правда, которую не хотела знать. Глава 15
Эмма.
Сознание вернулось не сразу. Сначала сквозь сон пробился жёлтый утренний свет, давящий на веки. Потом — ломота в теле, будто я всю ночь бежала марафон. И лишь потом, как ледяная волна, накатило воспоминание...
Его руки. Его голос. Его угрозы. И... моя собственная, постыдная реакция позже, в постели.
Я резко села на кровать, сердце тут же заколотилось, отдаваясь болью в висках. Простынь показалась слишком грубой на коже, а солнечный свет за окном — слишком ярким, слишком нормальным для того, что случилось.
Взгляд сам упал на дверь, будто я ожидала, что она сейчас распахнется. Тишина в квартихе была оглушительной. Слишком громкой. Каждый скрип дома, каждый шорох за стеной заставлял вздрагивать и вжиматься в матрас.
Я потянулась к телефону на тумбочке. Экран был чист. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Ни от Андрея, ни от подруг. Ни от... него. Это должно было успокоить. Но нет. Эта тишина была хуже. Она означала, что он всё ещё там, снаружи. И что он может написать. В любой момент.
Я забрала телефон в ванную, поставила его на край раковины, чтобы он всегда был в поле зрения. Даже под струёй воды я не могла расслабиться. Вода, обычно успокаивающая, сегодня казалась чужой. Мои пальцы скользнули по шее, туда, где в памяти всё ещё горели следы его прикосновений. Я провела по коже — никаких синяков, никаких отметин. Всё было чистым. Как будто ничего и не было. Как будто это был просто дурной сон.
Но это не был сон. Память тела не врала. Лёгкая дрожь в коленях. Напряжённые плечи. И это тёплое, стыдное сжатие внизу живота, когда я ловила себя на том, что мысленно возвращаюсь к тому моменту у стены. К его силе. К его... вниманию.
Я поймала себя на том, что стою перед зеркалом и изучаю своё отражение — ищу в нём изменения. Выглядела ли я как жертва? Видны ли были на мне следы его владения? Мог ли кто-то другой, взглянув на меня, узнать?
Я резко вытерлась полотенцем, смахнув с кожи капли воды и тяжёлые мысли. Движения были резкими, почти механическими. На кухне я с тоской посмотрела на кофемашину, но руки сами потянулись к телефону.
Мысль родилась холодная и чёткая: отрезать себя ото всех. Оттолкнуть и Кирилла, и Андрея. Создать вокруг себя пустоту, в которой незнакомцу в маске просто не за что будет зацепиться. Это лучше, чем... чем они станут его мишенями.
Палец дрогнул над контактом Кирилла. Сомнение кольнуло: Не подождать ли? Правильно ли я поступаю? Но отступать было поздно. Я нажала на вызов.
Тишина в трубке тянулась мучительно долго. Я уже почти положила трубку, но через несколько секунд в ней послышалось лёгкое покашливание, и его голос прозвучал приглушённо, будто он только что проснулся: