— Закончить что? — его голос прозвучал приглушённо.
— Всё это... — я развела руками, ощущая беспомощность жеста. — Эту неопределённость, эти встречи, звонки и общение.
— Что? — он замер, будто не веря своим ушам. — Эмма...
— Прости, Кирилл, — я отвела взгляд, — Так будет лучше.
Он не двигался несколько секунд, просто смотрел на меня, и в его взгляде было столько недоумения и обиды, что мне захотелось взять свои слова назад.
— В смысле, лучше? — его голос дрогнул. — Объясни мне, Эмма. Потому что я не понимаю.
— Нечего объяснять. Нам просто нужно прекратить эти... качели. Это изматывает меня.
— Изматывает? — Кирилл горько усмехнулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Тебя изматывает? А меня, значит, нет? Меня не изматывает, что ты постоянно крутишься вокруг моего брата? Это же из-за него, да? — голос его сорвался на хриплый шёпот, полный ярости. — Это из-за Андрея?
— Нет! — моё восклицание прозвучало резко, почти отчаянно.
— А что тогда? Почему? — он не отступал, его взгляд сверлил меня, требуя правды.
Тишина.
Она повисла между нами густая и тяжёлая, как свинец. Я не находила слов. Ни оправданий, ни объяснений — только пустота и тягостное осознание, что любые слова будут звучать фальшиво.
— Я понял, — тихо, почти беззвучно сказал он.
Кирилл отступил на шаг и отвернулся. Не демонстративно — тихо, почти устало.
Молчал.
Может, думал, может, просто дышал.
А может... искал в себе силы не сорваться.
— Я не могу тебе сейчас всё объяснить, — прошептала я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Ты издеваешься? — Он резко развернулся, и в его глазах вспыхнула ярость, которую он больше не сдерживал. — Я открыл тебе душу, рассказал о своих чувствах, а ты просто... заканчиваешь всё парой фраз? Без причин? Без объяснений?
— Прости, Кирилл...
Я резко развернулась и схватилась за ручку двери. Одним движением я распахнула её — но не успела сделать и шага, как он оказался рядом. Его рука резко легла на дверь, с силой захлопывая её перед моим лицом. Глухой удар эхом отозвался в тишине кабинета.
— Кирилл, открой, — я обернулась и наткнулась на его взгляд. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела и слышала его прерывистое дыхание.
— Нет.
Его пальцы молниеносно пробежали по панели у двери. Раздался тихий, но однозначный щелчок блокировки. Сердце упало.
— Что ты делаешь? — я попыталась сохранить спокойствие, но голос предательски дрогнул, выдав страх.
В этот момент он медленно поднял руку. Его пальцы осторожно коснулись моих волос, отводя непослушную прядь за ухо. Жест был на удивление нежным, почти интимным.
Я почувствовала его аромат.
Тёплый, пряный, с глубокой древесной основой и едва уловимой дымкой... что-то неуловимо знакомое. Он ударил в голову, как дежавю, вызвав смутную, но навязчивую тревогу... Сердце пропустило удар, по спине побежали мурашки. Я инстинктивно глубоко вдохнула, пытаясь опознать его, но чем больше вдыхала, тем сильнее запутывалась.
— Эмма, — его голос прозвучал тихо, но с неумолимой уверенностью. — Я всё равно узнаю, что ты скрываешь. Поэтому лучше скажи мне всё сама.
Я подняла руку, слабо упираясь ладонью в его грудь.
— Пожалуйста... отойди.
Он замедлился на мгновение, будто борясь с внутренним импульсом, но затем медленно, нехотя отступил на шаг.
Дрожащими ногами я сделала несколько шагов к массивному подоконнику и опустилась на его прохладную, твёрдую поверхность. Лёгкий холодок через ткань платья ненадолго вернул мне ощущение реальности, но бешеный стук сердца в груди не утихал.
Кирилл стоял неподвижно, его взгляд был тяжёлым и ожидающим. Я молчала, перебирая в голове возможные варианты, но все они казались одинаково плохими.
Правда была невозможна. Не сейчас. Не когда я почти физически чувствовала на себе чужой взгляд, даже здесь, в этой, казалось бы, неприступной крепости. Если Кирилл узнает о преследователе... реакция этого психа может быть непредсказуемой. А я не могу рисковать. Не могу допустить, чтобы из-за меня с ним что-то случилось.
Остаётся только ложь. Горькая, но необходимая.
— Кирилл... — мой голос прозвучал тихо и сдавленно. — Мне нравится другой...
— Что? — он произнёс это почти беззвучно.
— Да, — я заставила себя встретиться с его взглядом, стараясь, чтобы мои глаза не выдали обман. — Именно поэтому... у нас ничего не может быть.
— Кто он? — голос Кирилла стал низким и опасным, в нём не осталось ни капли прежней мягкости. Его взгляд стал пронзительным, будто пытался увидеть саму душу и найти там правду, которую я скрывала.
Я не ожидала, что он спросит это сразу. Но в глубине души я понимала, что этого следовало ожидать.