Моё сердце грохотало так, что отдавалось в ушах. Два брата стояли напротив друг друга, оба ждали моих слов. И каждое возможное слово казалось приговором.
— Мы... — голос дрогнул, но я продолжила, чувствуя, как внутри всё сжимается в узел. — Мы вместе.
Тишина после этих слов была оглушительной. Андрей словно окаменел, его взгляд застыл на мне, потом на Кирилле.
— Что? — наконец произнёс он глухо. — Эмма...
— Ты всё слышал, — перебил Кирилл, и в его голосе прозвучала спокойная победа. — Она сама сказала.
Я стояла, не смея поднять глаза. Внутри всё кричало, что это ложь. Но Кирилл держал меня так, что любое возражение казалось невозможным.
Андрей медленно покачал головой, будто пытаясь прогнать услышанное.
— Ты... — он выдохнул, и в его голосе впервые прозвучала не только злость, но и боль. — Ты серьёзно, Эмма?
Я прикусила губу.
— Прости, Андрей. — прошептала я и выбежала за дверь.
Не бойся. Глава 16
Кирилл.
Андрей стоял в дверях, не двигаясь, но его взгляд говорил за него. Я знал этот взгляд — смесь злости, недоверия и страха.
Я ухмыльнулся, лениво скрестив руки на груди.
— Что, брат, не ожидал?
— Что ты с ней сделал? — его голос дрогнул, но он не отводил глаз.
— Ничего, чего бы она сама не захотела, — я пожал плечами, наслаждаясь его реакцией.
Андрей шагнул ко мне, его кулаки были сжаты, но я не сдвинулся с места.
— Не ври мне, Кирилл. Я видел её глаза. Она была напугана.
— Напугана? — я прищурился. — Или растеряна? Может, просто поняла, что ошибалась насчёт тебя?
Андрей тяжело выдохнул, стараясь сдержать гнев.
— Ты манипулировал ей.
— Ну давай, скажи, что я заставил её, что я вложил ей слова в уста, — я насмешливо фыркнул. — Но она сама всё сказала, не так ли?
Андрей молчал, но в его глазах уже бушевала буря.
— Ты проиграл, брат, — шепнул я с усмешкой. — Смирись.
Я сделал шаг к двери, готовясь уйти, но в этот момент он резко подошел ко мне, схватив за плечо и заставив повернуться.
— Мы не договорили, Кирилл! — его голос был хриплым от сдерживаемого гнева.
— Что ты хочешь, брат? — сказал я, спокойно отрывая его руку от своего плеча. — Думаешь, ты ещё что-то можешь изменить?
— Даже не смей к ней прикасаться, — его слова звучали с такой силой, что мне захотелось посмеяться.
Я шагнул ближе к нему.
— А ты думаешь, я буду спрашивать тебя, что позволительно? Это конец. Эмма выбрала меня, и ты ничего не можешь с этим сделать.
В следующее мгновение Андрей не сдержался. Он резко вскинул руку и ударил меня в челюсть. Удар был сильным, и я почувствовал, как кровь приливает к губам, а боль пронизывает череп.
Я отшатнулся на шаг, но не упал, не позволив себе потерять стойкость. Вместо того чтобы ответить гневом, я медленно вытер кровь с губ, внимательно смотря на него.
— Это всё, на что ты способен? — сказал я, усмехнувшись, несмотря на боль.
Он был в ярости, но я знал: на его месте я поступил бы точно так же.
— Ты думаешь, я отпущу это просто так? — его голос был низким и угрожающим.
Я улыбнулся, хотя уголки губ тянуло от боли. Я знал, что ему сейчас трудно понять, что происходит. Он был влюблён, а я просто взял то, что принадлежало мне.
— Ты всё ещё не понимаешь, — произнес я, шагнув ближе, чтобы быть на уровне с ним. — Эмма выбрала меня. Ты можешь ненавидеть меня за это, но ничто не изменит её решения.
— Ты перешёл все границы, Кирилл, — голос Андрея дрожал, но не от страха, а от ярости. — Я не позволю тебе ломать её жизнь.
Я выпрямился.
— А я не позволю тебе снова отобрать у меня то, что принадлежит мне.
Я ухмыльнулся, встретив его взгляд, и, не сказав больше ни слова, вышел, захлопнув за собой дверь.
Когда я вернулся домой, всё встретило меня той же тишиной, что и всегда. Пустота, знакомые стены, привычные вещи. Даже звук моих шагов казался громче обычного, будто подчеркивал, насколько я здесь один. На миг это принесло странное облегчение, но радости не было. Всё, что нужно было сделать, уже сделано. Теперь оставалось только ждать.
Я достал телефон и, не задумываясь, открыл трекер. Эмма была дома. Ожидаемо. Я откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза — внутри всё кипело, но это было уже не то яростное пламя, что разгорается на месте, а скорее тлеющий костёр, который можно раздувать тогда, когда захочется.
Я был уверен: она думает обо мне, даже если не признаётся в этом.
Но время — вот что важно.
И в этом я был терпелив.
Холодный душ помог привести мысли в порядок. Капли смыли остатки напряжения, и уже в футболке, за компьютером, я чувствовал себя собранным. Программирование было для меня больше, чем просто работой — это было искусство. Я знал, как взломать системы, как обходить любые преграды. Моё имя в кругах программистов было известно, и это не было случайностью. Лишь немногие могли понять, как легко я манипулирую кодом, и насколько быстро могу проникнуть в любую защищённую сеть.