— Ты боишься? — спросил я, наклоняясь ближе.
Она не ответила, только прикусила нижнюю губу. Я улыбнулся и продолжил гладить её шею, слегка сжимая пальцами, но не причиняя боли — просто чтобы она почувствовала мою силу.
— Расслабься... — прошептал я. — Я не сделаю тебе ничего плохого... пока ты сама не захочешь.
Её тело дрогнуло, и я услышал, как она сглотнула.
— Почему... почему ты так себя ведёшь? — наконец выдохнула она.
— Потому что мне нравится, как ты реагируешь, — ответил я, касаясь губами её плеча.
Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Ты дрожишь... — прошептал я. — Тебе холодно? Или это я так действую на тебя?
Она отвернулась, но я поймал её подбородок и мягко заставил посмотреть на себя. В её глазах читалась борьба — между страхом и чем-то ещё... чем-то, что заставляло её оставаться.
— Отпусти меня Кирилл...
— А ты разве хочешь, чтобы я отпустил? — Я провёл большим пальцем по её нижней губе, чувствуя, как она слегка приоткрылась.
— Не смей! — она резко отдёрнула мою руку. — Никогда больше не прикасайся ко мне!
Её дыхание стало прерывистым, грудь поднималась быстрее. Я медленно наклонился ближе, наблюдая, как её зрачки расширяются.
— Ты играешь в опасные игры, Эмма, — прошептал я.
— А ты — в глупые, — её голос дрогнул.
Я резко схватил её за запястье и повалил её на кровать.
— Тогда давай проверим, кто из нас глупее.
Она попыталась вырваться, но я легко перехватил вторую руку, прижимая её к кровати. Её дыхание стало частым, грудь вздымалась в такт ускоряющемуся пульсу.
— Отпусти! — прошипела она, но я лишь наклонился к её уху.
— А если нет? — мои губы едва коснулись мочки её уха. — Что ты сделаешь?
Она резко дёрнулась, пытаясь освободиться, но я был сильнее. Моя рука скользнула под её футболку, ощущая горячую кожу живота.
— Кирилл... — в её голосе прозвучало предупреждение.
— Да? — я приподнял бровь, продолжая медленно вести пальцами вверх.
Её голос дрогнул, и в этом дрожании слышалось больше, чем одно слово.
— Остановись...
— А ты правда хочешь, чтобы я остановился? — прошептал я, чувствуя, как бешено бьётся пульс на её запястье. Мой палец провёл по рёбрам, и она непроизвольно выгнулась, губы её приоткрылись. — Твоё тело говорит обратное.
Она зажмурилась, пытаясь отвернуться, но я не позволил. Свободной рукой я мягко, но твёрдо вернул её лицо к себе.
— Посмотри на меня, Эмма. Признайся. Хотя бы себе. Ты ждала меня.
— Я никогда не ждала тебя! — выкрикнула она, словно пытаясь перекричать собственный страх.
Я замер, всё ещё держа её запястье, и вдруг резко разжал пальцы. Она инстинктивно дёрнулась, но руки так и остались прижаты к кровати. Вместо облегчения я увидел в ней растерянность. Она ожидала борьбы, а получила свободу — слишком внезапную, слишком непривычную.
Я едва успел отпрянуть как она рванулась к тумбочке, её рука схватила что-то металлическое — ножницы?
— Попробуй только подойти — я тебе этими ножницами глотку перережу.
Я замер, оценивая ситуацию.
Холодная сталь ножниц в её руке блеснула при тусклом свете, но я лишь медленно ухмыльнулся.
— Мило, — проворчал я, не сводя с неё глаз.
Моя рука скользнула за пояс, пальцы обхватили рукоять. Металл был прохладным, знакомым. Когда я достал пистолет, её глаза на миг расширились, но она не опустила ножницы.
— Это что? — произнесла она.
—Это оружие, Эмма.
— Ты думаешь, это меня остановит? — её голос дрогнул, но лишь на долю секунды.
Я щёлкнул предохранителем, не отводя взгляда.
— Нет. Но это должно заставить тебя задуматься.
Тишина.
Она сжала ножницы крепче.
— Ты стрелять не будешь, — прошептала она.
— Уверена?
Я поднял ствол, направив его в её сторону, — чтобы напомнить: игра изменилась.
— Брось ножницы, Эмма.
Она не двинулась.
— Или что? Ты выстрелишь?
Я усмехнулся и чуть наклонил голову.
— Может, да. А может, просто подойду и возьму то, что хочу. У тебя есть три секунды, чтобы решить.
Её взгляд метнулся к двери.
— Раз...
Она перехватила ножницы в боевую хватку.
— Два...
Я взвёл курок. Звук был чётким, неумолимым.
— Три.
Ножницы со звоном упали на пол.
Я ухмыльнулся.
— Умная девочка.
Мой палец плавно перевел предохранитель в боевое положение, глухой щелчок прозвучал особенно громко в тишине комнаты. Я медленно поднялся с кровати, ощущая, как напряжение между нами стягивается тугой нитью. Она не двигалась — просто стояла, замерев, словно в ожидании следующего шага.