Кирилл внимательно посмотрел на меня.
— Ты уволишься с работы, — сказал он, почти как приказ.
Я замерла, не в силах сразу что-то ответить. В голове был только один вопрос: как вообще можно такое говорить?
— Ты что, с ума сошел? — вырвалось из меня, и я едва сдержала гнев. — Я не собираюсь увольняться, потому что ты этого хочешь!
Его взгляд не изменился. Он был холодным и решительным.
— Ты не понимаешь, — сказал он, слегка наклонившись вперёд. — Я не позволю тебе работать на Андрея. Уволишься. И это не обсуждается.
Я почувствовала, как моё сердце ускорило ритм, а во рту стало сухо.
— Ты серьёзно? — спросила я. — Ты думаешь, что просто так могу уйти с работы? Ты что, вообще мозгом сошёл?
— Да, — сказал он, не колеблясь, — ты уволишься.
Я почувствовала, как злоба и раздражение захлёстывают меня.
— Да ты чёкнутый! — ответила я, пытаясь держать себя в руках. — Я люблю эту работу! Это то, что я всегда хотела! Если я потеряю работу, куда мне идти? Как ты себе это представляешь?
— Будешь работать на меня, — сказал он с равнодушием в голосе.
— Ты чёртов псих Кирилл, — не сдержалась я, чувствуя, как злость накатывает волнами. — Тебе нужно лечиться. Ты вообще понимаешь, что говоришь? Как ты можешь так просто решать за меня? У меня есть своя жизнь, и я не собираюсь её менять ради твоих бредовых идей!
Я встала, чувствуя, как в груди скапливается ярость, и сделала шаг в сторону, решив, что лучше уйду, чем буду слушать это. Но как только я попыталась двинуться, он схватил меня за руку. Я дернулась, но он держал меня, не давая ни малейшего шанса для манёвра.
— Сядь на место, — его голос был ровным, но в нём ощущалась такая сила, что мне стало не по себе. — Не раздражай меня. Не здесь.
Я замерла, стоя у стола, и в какой-то момент мне показалось, что я не могу дышать. Его пальцы продолжали сжимать мою руку, а взгляд был настолько холодным, что внутри всё затихло. Он даже не пошевелился с места, словно находился в своём мире, а я была просто частью его планов.
Я почувствовала, как мои ноги ослабевают, но усилием воли заставила себя вернуться на стул, не произнеся ни слова.
— Кирилл... — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ты серьёзно, думаешь, что я могу взять и отказаться от своей жизни, от того, что я строила годами, из-за того, что тебе не нравится Андрей?
— Да, — сказал он резко. — Потому что ты — моя. И я не собираюсь смотреть, как ты каждый день проводишь время с ним. Работаешь рядом. Улыбаешься ему.
Я с трудом сдерживала дрожь.
— Это больная ревность, Кирилл. Ты понимаешь, что ты творишь? Ты угрожаешь мне, давишь на меня... и всё это из-за своих комплексов?
— Это не комплексы, — перебил он. — Это инстинкт. Я не хочу делить тебя с ним.
— Но это моя жизнь. Моё решение. Моё право. Ты не можешь меня лишить работы просто потому, что тебе не нравится мой начальник.
Он поднял брови.
— Эмма, я хочу, чтобы ты была моей. По-настоящему. А для этого Андрей должен исчезнуть из твоей жизни... Навсегда.
Я посмотрела на него прямо. Без страха. Без уступок. Просто с твёрдостью, которую он, возможно, не ожидал от меня.
— Я не буду этого делать, — выговорила я спокойно, но с холодом в голосе. — Ни сейчас, ни потом. Ни за тебя, ни из-за Андрея.
Кирилл смотрел на меня, не моргая. Несколько секунд — тишина. Он будто замер, а потом его губы дрогнули в полуулыбке.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я поступлю иначе. Ты продолжишь работать на Андрея — но он исчезнет из твоей жизни. Не мистически, не по приказу судьбы. Просто не будет у него ни работы, ни репутации, ни возможности подходить к тебе.
Мои глаза расширились.
— Ты говоришь так, будто всё это в твоей власти. Но... кто ты такой, Кирилл? Думаешь, у тебя хватит сил разрушить его жизнь?
— Кто я такой? Тот, кто умеет делать невозможное реальностью. Поверь, если я сказал, что Андрея не станет в твоей жизни — значит, так и будет.
В этот момент к нам подошёл официант с подносом. Он аккуратно расставил тарелки, стараясь не встречаться ни с чьими глазами, и так же тихо удалился.
Кирилл, не произнеся ни слова, взял вилку и сделал первый укол в тарелку.
— Ешь.
Я отодвинула еду в сторону.
— Не хочу.
Он откинулся на спинку стула и выдохнул. Словно устал, но не от разговора — от моего сопротивления.
— Ты так всё усложняешь, — сказал он почти с сожалением. — Мы могли бы просто пообедать. Спокойно. Без театра.
— В одиннадцать утра? — я усмехнулась, скрестив руки на груди. — По-твоему, это обед?
Он посмотрел на меня, не меняя выражения лица.
— Это не важно, время — условность. Главное, что мы вместе.