— Что ты делаешь? — прошептала я.
Кирилл чуть склонил голову набок.
— Я тебя чувствую.
Он провёл пальцами по внутренней стороне моего бедра — медленно, не торопясь, просто как жест, чтобы зафиксировать внимание.
Я вздрогнула, но не отодвинулась.
— И что ты чувствуешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Кирилл усмехнулся — еле заметно, краем губ.
— Всё... Страх. Злость. Желание. И то, как ты с этим борешься.
Он провёл пальцем по моей талии — мимолётно, будто проверяя, как я на это отреагирую. Я не шелохнулась.
— Ты не умеешь притворяться, Эмма. — Его голос стал ниже. — Ты либо сдерживаешься, либо горишь.
Он сделал паузу. Взгляд стал тяжёлым.
— И сейчас ты горишь.
Его рука осталась на моей талии. Вторая поднялась — легко, почти нежно — и остановилась у моего лица.
Он наклонился ближе.
Так близко, что я почувствовала, как его дыхание касается моей кожи — тёплое, ровное, почти успокаивающее, но в этой тишине оно казалось оглушающим.
Его взгляд опустился на мои губы. На долю секунды. И вернулся обратно — в глаза.
— Если хочешь... — прошептал он, — скажи.
Он был в сантиметре. Полувздох. Полудвижение.
И только я решала — будет этот шаг или нет.
— Только попробуй, — прошептала я, глядя ему в глаза.
— Уже пробую, Эмма.
И прежде чем я успела что-то сказать, он наклонился ближе... и поцеловал меня.
Не грубо. Не торопливо. Наоборот — удивительно мягко, как будто знал: если сделает резче, я исчезну.
На поцелуй я ответила, но не на долго. В следующий момент пришло осознание.
Что я чёрт подери делаю?
Я сжала зубы — и прежде чем он успел отстраниться, вонзила их в его нижнюю губу.
Сильно.
До вкуса железа.
Он вздрогнул, но не отпрянул. Не закричал. Только резко втянул воздух сквозь зубы.
Я почувствовала, как по губам стекает капля крови — и попадает мне в рот.
Горько-солёная. Живая. Настоящая.
Он отстранился на полшага, провёл пальцами по губе, посмотрел на алый след.
А потом — на меня.
В его взгляде не было злости. Только что-то тёмное. Глубокое.
Почти... восхищение.
Несколько секунд он молчал.
В комнате стояла абсолютная тишина, нарушаемая только моим сбившимся дыханием.
И вдруг он усмехнулся. Медленно. С этой своей пугающе спокойной уверенностью, в которой пряталась вся суть его контроля.
— Вот она, — произнёс он тихо. — Моя Эмма.
Он не злился. Не обижался. Не делал резких движений. Он будто наслаждался моментом — как человек, который получил именно то, чего ждал.
— Не стесняйся себя, — сказал он, тихо, почти ласково. — Мне нравится, когда ты кусaешься.
— В следующий раз я тебе язык откушу, придурок. — прошептала я, глядя ему в глаза.
Я спрыгнула со стойки. Быстро. Почти бесшумно. Ступни коснулись пола, и я тут же развернулась, направляясь к выходу из кухни.
— Выпусти меня, — сказала я резко. — Я хочу домой!
Но не успела сделать и трёх шагов, как его рука обвила меня за запястье. Не сильно. Не резко. Но с той самой твердостью, в которой не было сомнений.
Я попыталась дёрнуться, но он удержал.
— Уйти? Серьёзно? Эмма, я тебя только что нашёл. В этой игре правила не меняются по желанию игрока.
— Хорошо. Что мне тогда сделать, чтобы они поменялись и я уехала домой?
Он прищурился, будто хотел убедиться, что услышал правильно.
— Ты хочешь договориться? — спросил он, почти с интересом.
— Я хочу быть свободной, — ответила я. — Если это значит торговаться — я готова.
— Хорошо, — протянул он. — В принципе, есть один способ договориться.
Я напряглась.
— Какой?
Он чуть склонил голову, будто уже знал, как я отреагирую.
— Поцелуй.
Я резко выдохнула.
— Нет, — ответила я сразу. Чётко. Без паузы.
— Нет — так нет, — пожал он плечами. — Значит, живём по моим правилам дальше.
Он развернулся, подошёл к холодильнику, открыл его и достал бутылку пива.
Щелчок крышки, холодный глоток. Затем — телефон.
Он хмыкнул, глядя в экран, и что-то начал печатать.
— Кирилл... я согласна. — С трудом сказала я.
Он не сразу отреагировал. Пальцы продолжали двигаться по экрану, словно он не расслышал.
Но потом он остановился. Поднял глаза.
И медленно — очень медленно — улыбнулся.
— Ты уверена? — спросил он спокойно.
— Да...
Он поставил бутылку на стойку, отложил телефон в сторону и, всё ещё не двигаясь с места, произнёс:
— Только нормальный поцелуй, Эмма. Мне он должен понравиться.
Я чуть приподняла подбородок, глядя ему в глаза.
— Хорошо.
Он смотрел на меня, спокойно, сдержанно. Словно торговался не за поцелуй — а за недвижимость.