Вернувшись домой и быстро приняв душ, я засел за ноутбук. По своим личным каналам на просторах Даркнета, я узнал имена всех прописанных в этих квартирах. На шестом зарегистрирована одинокая бабка, на девятом молодая семейная пара с двумя детьми. А в третьей, на первом этаже – моя девочка. Вместе с родителями.
За час с небольшим мне удалось выяснить об этой девушке почти все. И пока самое главное для меня – ее имя.
Кира. Ки-ра. Какое прекрасное имя, раскладывающееся всего на два звука. Сначала такое нежное и тихое «Ки», и потом такое резкое и уверенное «Ра». Это имя, произнесенное по слогам в темноте, звучит для меня как музыка…"
Теперь у меня не осталось никаких сомнений в том, что он следил именно за моей дочерью.
– Мальчик, ты что, за всеми следишь? – спрашиваю я пустоту и делаю очередной глоток из бутылки. – Вуайерист хренов. Это у тебя что, фетиш такой? Реально больной на всю голову фетишист. Хотелось бы надеяться, что слежка твой единственный бзик.
"13 февраля. Вторник.
С шести утра я снова уже был у ее дома. На этот раз я прихватил с собой бинокль и устроился в подъезде дома напротив, чтобы не мерзнуть на улице. Окна ее квартиры были темны, но сегодня шторы были отодвинуты. Мне удалось понять только то, что это кухня.
В седьмом часу на кухне, наконец, под потолком вспыхнул плафон. Яркий свет вдруг залил все помещение, и я увидел ее. Такую сонную, по-детски потирающую глаза. Взъерошенные волосы топорщились во все стороны. Было видно, что Кира только что проснулась. Как же она была прекрасна в тот момент. Такая заспанная, невинная, соблазнительная.
На ней была серая, огромная футболка, которая не скрывала, а подчеркивала ее аккуратную маленькую грудь. Сквозь тонкую ткань были видны ее вставшие соски. А когда она потянулась, при этом, сладко позевывая, нижний край ее футболки задрался наверх настолько, что я заметил появившийся снизу едва заметный краешек ее трусиков. Меня это так возбудило, что мои ладони вспотели, и в джинсах снова стало тесно. Мне так захотелось дотронуться до ее кожи. Уверен, на ощупь она подобна шелку. Такая же нежная и гладкая. И пахнет, наверняка, восхитительно, как утренние цветы. Мне бы хотелось вдохнуть этот аромат, ощутить его, услышать.
Пока я рассматривал ее, на кухню зашла мама. На ней было простое, шерстяное платье в клетку. Легкий макияж, слегка подчеркивающий красоту. В тот момент я понял, в кого своим очарованием пошла Кира. Ее мама оказалась очень привлекательной женщиной с отличной фигурой. И я понял, от кого Кире достались такие же огромные серые, как вулканический пепел, глаза и густые каштановые волосы.
Она подошла к дочери, обняла ее нежно, и столь ласково поцеловала в макушку, что мне захотелось быть ею. Я так живо представил себе, что она – это я. Эта картина еще сильнее возбудила меня. Пришлось даже оторваться от бинокля, сделать несколько глубоких вдохов, и досчитать до десяти. Стало легче, и я продолжил наблюдение.
За приготовлением завтрака они о чем-то говорили, смеялись, обнимались. Мать постоянно гладила Киру то по голове, то по лицу и та не уклонялась в ответ. Видимо, они очень близки друг другу.
Когда завтрак был почти готов, они устроились за небольшим квадратным столиком, напротив плиты.
Кира села ко мне спиной, и мне не удалось полюбоваться тем, как она ест. Зато ее мама, Клара выбрала место слева, но я смог рассмотреть ее не только в профиль. Всю мимику, движения, жесты. В них было столько грации, столько сексуальности. То, как она постоянно откидывала голову назад, а волосы взлетали вверх и вновь опускались на плечи. И то, как смотрела на дочь. Было что-то завораживающее в ее движениях, преисполненных женственности, чувственности и какого-то эротизма.
В этой женщине средних лет что-то определенно есть. Меня всегда привлекали женщины старше, но, слава богу, сейчас у меня есть она. Кира. Хотя… если бы ее не было, то я, определенно, мог бы влюбиться в Клару. Но, кажется, меня уже не туда заносит.
Вскоре на кухню зашел мужчина. Наверняка, это был ее отец, Леша. Тот подошел и обнял из обеих разом, а затем поцеловал каждую в макушку. Клара ласково погладила его по руке и потерлась головой о его гладко выбритую щеку.
Он сел на свободный стул, лицом ко мне и тогда я смог рассмотреть его. Сорокалетний здоровый подтянутый, но отнюдь не накачанный, дядька в полицейской форме. Довольно жесткие черты лица, крупный нос с горбинкой, и квадратный подбородок с ямочкой не позволяют назвать его красавцем. Тем не менее, в нем чувствовался некий шарм. Я бы даже сказал – харизма.