– Спасибо, – смущаясь, произнесла она тихо, опуская глаза вниз. Ее щеки стали еще более пунцовыми. Для меня это было сродни признанию, что моя внешность и образ в целом имели стопроцентное попадание в цель.
– Не за что! – все так же улыбаясь произнес я. – Но раз уж вы так удачно оказались в моих объятиях, то давайте знакомиться. Я Марк.
– Кира, – ответила она, поспешно высвобождаясь из моих объятий и вновь поднимая на меня глаза.
Взгляд, полный любопытства, буквально ощупал мое лицо. Видимо, удовлетворившись моим внешним видом, она улыбнулась своей самой нежной улыбкой и спросила:
– Что я могу сделать в ответ для своего спасителя? – тон был чересчур бодрым и веселым. Во всяком случае, мне так показалось.
– Не откажите выпить со мною кофе или горячего шоколада где-нибудь поблизости, а то я, если признаться честно, чертовски замерз – говорю ей и демонстративно потираю плечи.
Настояв держать ее под руку, мы двинулись в сторону ближайшего кафе. Она согласилась на это, когда после пары метров снова чуть не поскользнулась, и я вовремя подхватил ее под локоть.
За бесчисленными чашками горячего какао и шоколада, чувствуя, как оттаивают мои уши, и окончательно тает сердце, мы проговорили до позднего вечера. На совершенно разные темы. Вернее, больше говорила она, а я внимательно слушал и наблюдал за ней. Кира постоянно краснела, глядя на меня, часто отводила глаза и пыталась подтянуть юбку пониже, чтобы прикрыть колени. Такой по-детски невинный жест тронул меня.
Я в курсе, что природа наградила меня смазливой мордашкой, но все остальное пришлось создавать самому путем долгих и усиленных тренировок. Потому меня они уже давно перестали смущать такие взгляды.
У моей девочки оказался красивый голос и восхитительный смех. Я смеялся вместе с ней и чувствовал себя так спокойно и непринужденно. После второй чашки какао напряжение спало, и я вновь почувствовал уверенность в себе и понял, что добиться ее будет проще, чем мне казалось. Снова ключевую роль, без сомнения, сыграла внешность, обаяние и, отработанные многими часами, фирменные улыбки.
Позже расплатившись по счету и оставив щедрые чаевые, мы вышли из кафе и направились к ее дому, поскольку я вызвался проводить возлюбленную до подъезда.
Там мы тепло попрощались, договорившись встретиться завтра после окончания ее занятий. Прямо возле школы. Уж я-то понимаю, ей просто хочется похвастаться мною перед подругами. Это было предсказуемо и так… по-девичьи.
Поцеловав ей руку, и дождавшись, когда она скроется в подъезде, я поспешил домой, чтобы спустить пар и записать события этого дня, разгрузив голову…"
5:12 утра. Делаю паузу, не зная, как читать дальше. Не хочу наткнуться на описание, как он… лишает невинности мою дочь.
Блядь, чувствую себя отвратительно. Словно я лезу в душу к дочери и, чуть ли не в тело. Это все такое болезненно личное, слишком близкое, крайне интимное. Не хочу читать такие вещи о собственном ребенке. Складывается ощущение, что не ее, а меня, мою материнскую душу пытаются лишить девственности, запачкать, запятнать. Это все равно, что снова потерять своего ребенка раз и навсегда.
Так трудно собрать себя для дальнейшего чтения. От волнения во рту все пересыхает. Тянусь за бутылкой, прикладываюсь к ней, делая крошечный глоток. Прилипший к небу язык отмирает, омытый обжигающей спасительной влагой. Делаю еще несколько глотков успокоительного нектара. Трижды до отказа наполняю легкие воздухом и медленно выдыхаю. Переворачиваю очередную страницу и продолжаю:
"27 февраля. Вторник.
Вчера почти до середины ночи, я как всегда шпионил за Кирой. Писал ей романтические смски, и несколько раз желал доброй ночи. Она выглядела такой мечтательной и счастливой. То кружилась по комнате с плюшевой акулой в каком-то странном танце, под музыку, которую я не слышал, то вдруг падала на меховое покрывало и задумчиво смотрела в потолок, при этом, не переставая улыбаться. Периодически она поворачивалась к ноутбуку, чтобы написать сообщение и снова откидывалась на кровать.
Шторы она закрыла очень поздно, или рано, смотря как посмотреть. Уж я то, как никто понимаю это состояние, когда совершенно невозможно уснуть и сейчас полностью разделяю эти чувства.
Хочу верить, что это из-за меня, ведь в таком расположении духа видеть ее еще не доводилось. Надеюсь, я все же понравился ей. Искренне, по-настоящему.
Но мне хочется большего. Чтобы Кира полюбила меня так же, как я ее. Не терпится, наконец, познать простое человеческое счастье и понять, что это такое – нормальная семья. Хочу быть как все, жить как все. Жить вместе с ней, наслаждаться видом ее заспанного личика по утрам, вместе принимать ванную, заниматься любовью, готовить завтраки и ужины, смотреть фильмы, завернувшись в плед, пить горячий шоколад и говорить о чем хочешь. Ну, или что там еще делают обычные, счастливые семьи. Хоть раз мне хотелось бы узнать, что это такое.