Укрываю его одеялом, целую в нос, губы и возвращаюсь к содержимому дневника.
"6 марта. Вторник.
После вчерашних приключений я проснулся только около трех часов дня и в первую очередь пошел в душ. Вернувшись в комнату, и взяв телефон, я направился на кухню. Мне так чертовски захотелось окончательно взбодриться, и я решил сделать это проверенным способом.
Достав турку, я насыпал в нее кофе, по щепотке душистого и красного чили перцев и несколько крупинок морской соли. Налил до половины холодной воды, размешал ложечкой с длинной тонкой ручкой, добавил еще жидкости и поставил на медленный огонь.
В ожидании, пока закипит напиток, я взял телефон в руки и обнаружил семь пропущенных звонков от Киры. Решив, что она хочет договориться о встрече, я сразу же перезвонил ей. Разговор как-то сразу не задался, потек совсем не в то русло и получился тяжелым.
Она сразу засыпала меня вопросами, к которым я оказался не готов. Вернее я готовился к ним но не думал, что это случится так скоро. Потому я не смог сдержаться и после ее вопроса о Дэне резким движением, со всего маху скинул со стола прозрачную тарелку с фруктами. Тарелка крутанулась в полете и вот так, вместе с красными, блестящими глянцем спелыми яблоками, влетела в стену. Посуда, дрогнув, затрещала и с характерным звуком разлетелась на крупные осколки в мерцающем облаке мелкого стеклянного крошева. Яблоки подбросило вверх, а затем они попадали и покатились по полу прямо по мелким осколкам.
Этот звук лопающегося и трескающегося стекла моментально привел меня в чувство, и я снова обрел контроль над собой. Дальше я стал говорить с Кирой спокойно и разумно, пытаясь договориться о встрече. Но она ничего не хотела слышать, и была совершенно глуха ко всем моим доводам. А потом и вовсе начала кричать и обвинять меня чуть ли не во всех смертных грехах, и, честно говоря, я даже опешил от такого напора с ее стороны.
По ходу беседы я начал закипать, подобно кофе. Он будто был солидарен со мной и, недовольно ворча, точно так же нагревался и бурлил внутри.
Хотя в какой-то момент я почти уломал мою девочку на еще одну встречу, она неожиданно, пригрозив полицией и сказав, что между нами все кончено, бросила трубку. Мы с кофе закипели одновременно.
Не выдержав напряжения, я отшвырнул раскаленную турку с шипящим, дымящимся напитком. И даже не почувствовал боли, когда его обжигающие капли попали мне на руку. С глухим стуком, переходящим в гулкий медный звон, джезва приземлилась на один из осколков, и еще булькающий кофе, расплескавшись во все стороны, растекся по паркету.
Следом к стене полетел, заскрежетав ножками по полу, стол. Врезавшись в бетон, он немного отскочил назад и замер на месте, сразу же получив стулом по черной матовой столешнице. Деревянная спинка стула звучно треснула пополам со звуком «кхр-кр».
Только тогда я смог усмирить свой гнев и потушить его. Меня всегда успокаивало, если я разбивал или ломал что-то. А уборка бардака помогала спокойно подумать над происходящим и находить решения проблемы. Этот раз не стал исключением.
Собирая осколки в совок, выбрасывая в мусорное ведро утыканные стеклянными крошками яблоки и вытирая кофе с паркета, я думал над тем, как уговорить Киру на встречу, чтобы рассказать ей о себе такую историю, в которую бы она безоговорочно поверила…
9 марта. Пятница.
Последние три дня были настоящим кошмаром, моим личным адом, в котором моя любимая снова и снова посылала меня к черту, а я все никак не мог найти подходящих слов для оправданий и чтобы я ни говорил, чтобы ни делал, она оставалась, по-прежнему, холодна и неприступна. Самое противное в том, что я сам, собственными руками создал этот ад и теперь пытался вытащить себя из него всеми силами.
Спустя добрую сотню звонков и сообщений, Кира, наконец, сдалась под моим натиском. Больше двух суток у меня ушло на то, чтобы уговорить ее на встречу. И я был готов потратить даже два года, лишь бы только она простила меня.
Все это время шторы ее спальни были закрыты, и я не мог видеть мою любимую, но ее образ постоянно преследовал меня, и я больше ни о чем не мог думать. Привычные дела и действия не могли отвлечь меня от мыслей о ней и не приносили ни капли облегчения. Почти двое суток я провалялся на диване, ничего не делая, только думая и думая, что сказать ей при встрече, прокручивая в голове сотни вариантов наших разговоров.