Я приподнял к своему лицу этот никчемный окровавленный кусок мяса, который еще вчера принадлежал живому человеку и даже помогал ему думать. Признаться, это была самая мерзкая отрезанная башка, которую мне довелось видеть. Эти завязанные грязной тряпкой глаза, открытый рот с вывалившимся фиолетовым языком и обильно капающая кровь казались чересчур гротескными.
Поспешив засунуть отрезанную голову во второй приготовленный мешок, я так же тщательно закатал ее и завязал пакет на узел.
Дальше я принялся за руки, отделив их от тела таким же способом. Следом, предварительно прорезав их ножом в четырех местах каждую, я вновь включил дрель и с помощью все той же циркулярки справился со всеми костями, сухожилиями и мышцами, окончательно отделив друг от друга получившиеся куски мяса. Все это ушло в очередной черный мешок.
Точно такие же манипуляции я проделал с ногами, которые тоже отправились по кускам в мусорные пакеты.
Я изрядно вспотел и вымотался. В пластиковом комбинезоне было неудобно и ужасно жарко. Пот тек чуть не по всему телу, неприятно скользя по коже, раздражающе отвлекая от творческого процесса расчленения.
Тогда я позволил себе небольшой перерыв, взяв короткую паузу и несколько минут просто посидев на полу, прислонившись к холодной стене и закрыв глаза.
Едва отдышавшись, я вновь приступил к работе. Мне еще оставалось расправиться с телом, и опыт подсказывал, что это не так уж и просто. Уже дважды мне доводилось делать нечто подобное, правда, в тот момент я оказался совсем не готовым к такому. Как же я проблевался, когда впервые вскрывал живот одному придурку. От смердящего запаха, исходящего от его кишок, меня вывернуло наизнанку прямо в его распоротое брюхо. Меня спасло только то, что я не ел накануне целый день, и меня стошнило в основном только водой и желчью. Тело того жирдяя было таким мягким и рыхлым, а внутренности вонючими сверх всякой меры, что мой желудок не выдержал.
Все еще помню ту вонь. Она целую неделю преследовала меня, и казалось, залезла мне прямо под кожу, пропитав насквозь, и сколько бы я ни мылся, не терся жесткими губками, ничего не помогало избавиться от этого смрада.
Сегодня я подготовился более тщательно, потому у меня ушло гораздо меньше времени на разделку этой отвратительной туши.
Кажется, я снова отвлекся. Так вот, надев респиратор, первое, что я сделал с телом, это распорол ножом твердый живот от паха до самых ребер и прорезал их по хрящам с обеих сторон. Сделав пару глубоких разрезов под ключицами, я поднял грудину, откинув ее на остатки шеи. Передо мной открылся весь внутренний мир мертвеца. Мерзкий, отвратительный склизкий мир, полный нечистот и кошмарной вони.
После того, как я вынул все его органы, отсоединить нижнюю часть туловища от верхней, не составило никакого труда. Единственным, но не очень серьезным препятствием, был позвоночник, но я вполне успешно справился с ним. Ребра оказались достаточно хрупкими, и я поломал их руками, практически не прибегая к инструментам.
Труднее всего, оказалось, разделить на части нижнюю часть туловища, там, где были тазовые кости. Пришлось почти филировать их, чтобы отделить плоть. Задача оказалась не из легких, ибо процессу серьезно мешало окоченение. Мясо так плотно пристало к костям, что у меня чуть не сдали нервы, пока я закончил работу.
В итоге я провозился с разделкой директорской туши чуть не до пяти вечера. Когда все части тела, органы и окровавленные тряпки были расфасованы по мешкам и тщательно завязаны, я аккуратно свернул пленку, так же упаковав и ее. После распилил сломанный Гандонычем стул, уложил обломки на дно сумки. Тщательно вымыл полы от кухни до ванной, и в комнате. С моющими средствами. Пройдясь сверху ацетоновой жидкостью, которая к тому же, еще и отбивала запах дерьма, стоявшего в квартире после разделки трупа.
Далее я собрал все инструменты и понял, что забрать их с собой у меня вряд ли получится. Я не смог бы утащить все. Хотя я и не считаю себя хилым, но это было бы перебором даже для меня. Пришлось оставить их в квартире, естественно предварительно вымыв их. Я спрятал их там же, найдя для этого вполне укромное место.
Сложив все мешки в сумку, и убедившись, что они не протекают, я выключил музыку, натянул комбинезон и бейсболку, испачкав их известкой. Я намеренно сделал это. Ремонтник, выходящий из дома после работ в чистой робе, выглядел бы очень подозрительно и мог привлечь лишнее внимание.
Еще раз, критично осмотрев все комнаты, и удовлетворенный результатом, уже около шести я покинул квартиру старого пердуна.
Мне пришлось тащить его останки к себе домой. Было бы глупо избавляться от всего этого при свете дня. Удивительно, но по дороге меня никто не остановил. Более того, ни один сосед даже внимания не обратил на огромного бородатого мужика, несущего внушительных размеров сумку. Всем было совершенно наплевать на это.