Пока достаю газировку и завернутый в фольгу импровизированный ужин, задаю очередной вопрос:
– Ты там что-то про Дениса писал. Его нашли?
– Пока мои с Иванычем проверяли там, у нас заброшенные стройки, результатов не было, хотя по моей просьбе весь наш отдел на уши поставили из-за этого дела, – говорит Леша, разворачивая еду. – Короче, после обеда Федюн, ну помнишь, длинный такой, он еще на свадьбе дочери Иваныча к его жене приставал!
– Ближе к делу! – нетерпеливо прошу я, раскусывая плотный лаваш.
Запах жареной курицы, свежих овощей и пряного соуса заставляет желудок заворчать с новой, удвоенной силой. Рот наполняется слюной, и я с благодарностью смотрю на мужа.
– Так вот, – он откусывает большой кусок своей шаурмы и продолжает. В очередной раз отмечаю, что так и не смогла отучить его говорить с набитым ртом. – Федя предложил дополнительно еще и сгоревшие недостройки проверить. А у нас в отделе как? Правильно, инициатива имеет инициатора. Потому это поручили ему. Не поверишь, но таки этот жучара кое-что нашел! – театральная пауза. – Дело о поджоге старой стройки сгоревшей еще в июне. Мы не хотели тогда заводить его, понимая, что это однозначный висяк, но найденный там труп не оставил нам выбора. Естественно о нем все благополучно забыли, и вот оно всплыло снова. Сейчас наши как раз должны эксгумировать тело, но все уверены, что это именно Денис. В деле было указано, что тело было найдено замурованным в крошечной комнатке.
– Бедный мальчик, – со всем прискорбием отмечаю я, обреченно качая головой. – Бедная Оля. Она так надеялась, что однажды сын все же вернется. Стоит только подумать, что она почувствует, узнав такие новости, аж душа сжимается от ужаса. Я хоть и могу это представить, но все равно боюсь это делать.
– Особенно тяжело становится, если вспомнить, что после смерти мужа у нее кроме Дэна вообще никого не осталось.
– О боже! – чуть не вскрикиваю я, когда моя память выдает события трехлетней давности, где мы с Лешей помогали Оле с организацией похорон, пока Кира утешала убитого горем друга. – А ведь ты прав. Могу себе представить, что с ней будет! Но… – тяну я, чувствуя себя так, будто собираюсь сказать нечто очень плохое и преступное. – Извини, но я совершенно не хочу этого делать. Это слишком болезненно.
В комнате замирает тишина. Стоит на цыпочках, боясь шелохнуться, будто застывший в янтаре ангел, исполняющий свой беззвучный, траурный танец печали. Я не в силах прервать его и нарушить этот тягостный миг.
В какой-то момент молчание становится слишком затянутым и тягостным. Я почти слышу благодарный вздох тишины, когда прерываю ее вопросом:
– Как насчет жучков в сумке и на телефоне? Почему ты сразу не сказал о них? Мог бы еще днем это сделать.
– Не злись, малыш! – отвечает муж, вновь набивая рот едой. – Я, правда, хотел рассказать тебе сразу, как только прочитал о них, но ты очень крепко спала, и мне было жалко будить тебя. К тому же у меня была возможность подумать, как можно использовать это, превратить в преимущество. Я бы сказал даже обратить против него, чтобы раз и навсегда поймать этого мерзавца. Тогда то и созрел мой план. Просто я еще не успел поделиться им с тобой. Надеюсь, ты не избавилась от них сама?
– Нет. Я решила дождаться тебя, – усмехаюсь я, видя раскрасневшееся лицо мужа с округлившимися глазами. На его лбу выступает испарина, говорящая, насколько острая досталась ему шаурма. – Милый, я знаю тебя не хуже, чем ты меня, и способна понять, что если ты, будучи осведомленным в существовании следящих устройств, не попросил меня избавиться от них, значит, на то были веские причины.
– Ты у меня такая умная, – говорит он, похлопывая меня по руке.
– Ага, именно поэтому ты и называешь меня своей дурочкой, – бурчу я больше себе под нос, мягко высвобождая руку. – Так что ты придумал?
– Ты же хочешь, чтобы мы поймали его и до конца жизни упрятали за решетку, верно? – спрашивает он, пристально глядя мне в глаза. После моего утвердительного кивка, он продолжает, – если ты будешь сильной, согласишься помочь следствию, то у нас будут шансы поймать его и навсегда избавить общество от такого, как он. главное, чтобы ты не испугалась, а я понимаю, что тебе скорее всего будет чертовски, нет просто запредельно страшно. Черт, я и сам за тебя боюсь, даже больше, чем ты сама! Тем не менее, предлагаю оставить маячки у тебя, чтобы он знал обо всех твоих передвижениях и дальше. Рано или поздно он попытается связаться или встретиться с тобой. Тогда то мы его и схватим.