Жаль не так просто спрятать эмоции. Хорошо, если было можно закрасить, как обычной помадой весь испуг, подмазать гнев, прямо как ресницы, или замалевать стыд, словно корректором. Вот такая косметика мне сейчас явно не помешает, а вся эта дешевая маскировочная хрень, возможно и способная спрятать синяки под глазами, никогда не поможет скрыть блеск ужаса и всплески ненависти в глазах.
«Осталось только узнать, какая из меня актриса! – думаю я корча себе рожицы в зеркале. – Смогу ли я, запихнув страх подальше, вести себя так, будто ничего не случилось или все же я переоцениваю свои возможности и в итоге только облажаюсь? Особенно в мелочах».
Гоню подобные мысли, надеваю брючный костюм, пальто и сапоги, которые привез Леша. На улице резко похолодало за последние сутки и сейчас мне бы пришлось очень тяжко, если бы не он.
Еще раз смотрюсь в зеркало, пытаюсь мышцами лица запомнить выражение безмятежности, но получается отвратительно и буквально минуту спустя фальшивая безмятежность сменяется маской истинной тревоги и панического отчаяния.
На всякий случай принимаю таблетку феназепама, спускаюсь вниз и сажусь в такси. За рулем переодетый полицейский. Не знаю как, но Леша успел договориться, что в школу и обратно меня будут возить только на такси, и исключительно со своими людьми.
Когда мы прибываем на место, я делаю вид, что расплачиваюсь по счетчику и выхожу на улицу. Надеюсь, пока все выглядит достаточно естественно.
Захожу в школу. В коридорах почти пусто. По пути в кабинет директора здороваюсь с немногочисленными учениками. Захожу в секретарскую.
Таты нет на месте. Пока есть возможность, заглядываю в шкаф Альберта, нахожу среди папок нужное мне досье. Скан паспорта с фотографией Карла на месте. Некоторое время стою, рассматриваю фото, словно загипнотизированная.
Идеальное лицо, будто высеченное из мрамора. Серьезное, сосредоточенное. Светлые волосы аккуратно зачесаны назад. Пронзительный взгляд огромных синих глаз пробирает до мурашек, будто лезет под кожу, пробивает череп, сканирует мозг. Красивые губы плотно сжаты и только их правый уголок едва заметно приподнят вверх в холодной и надменной ухмылке. От этого выражения становится зябко, и я начинаю дрожать, как если бы в комнате резко похолодало.
Эта дрожь выводит меня из состояния ступора. Наконец, достаю лист, складываю вдвое, прячу в карман брюк и кладу досье на место. Преодолеваю расстояние от шкафа до двери в четыре шага, и выхожу назад в секретарскую.
Пять минут спустя, приходит Тата. Она с порога начинает рассказывать мне сплетни за вчерашний день. Внутри все ходит ходуном и клокочет, но я усиленно пытаюсь слушать ее, проявляя фальшивый интерес и вежливо качая головой. Громко смеюсь над ее шутками и широко улыбаюсь, надеясь, что улыбка не слишком похожа на оскал, когда она рассказывает о стычке уборщицы с Бэлой Леонидовной.
Девушка строит уморительные рожицы, и я, собрав всю свою волю, снова смеюсь, хотя мне хочется вопить от ужаса, разбивая кулаки о стены в припадке отчаяния. Даже феназепам не способен помочь справиться с этой удушающей паникой.
Мы перемещаемся в учительскую, где за утренним ритуалом распития кофе секретарша заканчивает свое повествование о событиях минувшего дня. Затем по секрету сообщает мне, что Альберт вновь зовет ее на свидание, но переносит его на понедельник из-за возникших планов на все выходные.
В 8:25 я уже нахожусь в классе и готовлюсь к уроку, полностью погруженная в собственные мысли.
Рабочий день тянется бесконечно долго. Никак не могу сосредоточиться на занятиях. Все, что меня интересует, это лист бумаги, сложенный вдвое, лежащий в кармане, на котором напечатана единственная фотография того, кого мы ищем.
Еле дождавшись окончания рабочего дня, не задерживаясь ни на минуту, возвращаюсь в отель, где меня уже дожидается Леша.
***
Только открываю дверь, ко мне сразу подлетает муж и крепко прижимает к себе.
– Слава богу, ты уже вернулась. За весь день только три раза позвонила, дурочка ты моя. Ты же понимаешь, что я переживаю? – спрашивает он, еще сильнее сжимая меня в объятиях, затем слегка отстраняется и спрашивает, – он пока так и не связывался с тобой?
– Нет, иначе я бы сказала, поверь! И я весь день, так же, как и ты, ждала звонка, сообщения или даже его самого. Не знаю, радоваться тому факту, что он не объявлялся или все же не стоит, но как только это случится, ты будешь первым, кому я сообщу об этом, можешь не сомневаться.
– Только это меня и успокаивает, – он снова прижимается ко мне, и я чувствую, как его рука гладит мои волосы.