– Да! Я знал, что ты умная девочка! – он улыбается и стучит пальцем левой руки по своему виску. – Знаешь, мне всегда казалось завораживающим, когда бутылки с сочным звоном врезались в стену, лопались и осыпались на землю, как стеклянное конфетти. Каждый раз, наблюдая за этим зрелищем, у меня перехватывало дыхание. Будто со звуком хлопка о стену внутри меня что-то резонировало, и после этого приходило ощущение спокойствия и некоего умиротворения.
У него такое блаженное выражение лица, что оно никак сейчас не ассоциируется с теми ужасами, о которых он только что рассказывал. Это пугает и отталкивает, запихивая жалость и сострадание подальше.
– Примерно в то же время я начал тренироваться. Мне хватило первых трех месяцев в школе, полных постоянных подколов и обзываний. За мою худобу, длинные волосы и смазливое лицо. Потому втайне от всех по ночам, когда все спали, я стал отжиматься, качать пресс и поднимать тяжести. Но проходил день за днем, а я все так же оставался маленьким, хилым мальчиком. Это ужасно расстраивало и бесило меня, но я продолжал упражняться вопреки всему.
– Я заметила, что упорства и терпения тебе не занимать, – надеюсь, это не прозвучало, как сарказм.
– Спасибо, что заметила, – говорит он и делает джентльменский поклон, приложив руку к груди. – Единственное, чему меня действительно научила школа – быть невидимкой. Благодаря ей, я поднаторел в искусстве маскировки и игры в прятки, скрываясь от всяких придурков. Ну, еще чтению, потому что моя тупая нянька по прямому приказу отца упорно не хотела меня учить этому, как бы я не просил.
– Ты так поздно начал читать? – этот факт действительно удивляет.
– А так и не скажешь, да? – спрашивает он, и я поспешно киваю в ответ.
Молодой человек гаденько смеется, но в этом отвратительном ржании нет ничего хорошего. От этого смеха у меня леденеет затылок, потеют ладони и дрожат колени. Радуюсь тому факту, что я сижу на кровати, иначе бы точно рухнула на пол.
– Моей первой серьезной книгой, которую я прочитал, стала «Граф Монте-Кристо». Как же она вдохновила меня! Хотя тогда мне только исполнилось восемь, дочитав ее, я почувствовал себя ужасно взрослыми и всерьез задумался о побеге. Даже поклялся себе, что свалю из дома при первой же возможности. Так у меня появилась первая серьезная цель в жизни. В течение следующего года я разрабатывал план, буквально заглатывая все романы, которые находил в огромной библиотеке отца, и которые хоть как-то были связаны с этой тематикой.
– А ты не боялся, что отец может догадаться о твоих планах? – осторожно спрашиваю, инстинктивно вжимая голову в плечи, боясь ответной реакции.
– Рада, что ты задала этот вопрос, – отвечает он, отвешивая благодарственный поклон, делая вид, что польщен. – Нет, не боялся, потому что читал тогда вообще все подряд. Но мое внимание привлекали именно такие книги. Они помогали мне держаться и не сходить с ума. И знаешь, моим самым любимым рассказом тогда стал «Побег из Шоушенка» Стивена Кинга. Именно в нем я почерпнул для себя самые интересные и ценные мысли, которые старательно записывал в блокнот, ставший моим первым дневником.
На этот раз любопытство побеждает страх, вылезает на передний план и прежде, чем я успеваю опомниться, задаю вопрос:
– С него все и началось, да? Ну, твоя страсть писать обо всем происходящем, – вовремя останавливаюсь и закусываю губу, чтобы не сболтнуть еще чего лишнего.
– Не совсем, – уклончиво, с некоторым раздражением отвечает он. – Там были всего лишь сумбурные мысли, не более. Тем не менее, мне приходилось прятать блокнот. За картиной, висящей над кроватью в моей спальне, изображающей двух играющих щенков на фоне кустов красных и белых роз. К ее заднему плану я приделал небольшой кармашек из картона, в котором прятал свое сокровище и считал, что этот импровизированный сейф способен сохранить мои тайны.
За окном бушует настоящая буря. Она то рычит громом и яростно воет ветром, то бросает в окно горсти дождя, обрушиваясь на стекло множественной барабанной дробью. Трам, трам, трам.
– Как оказалось, это было чертовски ненадежным хранилищем, – продолжает он, не обращая внимания на происходящее снаружи. – Меня сдала моя же тупорылая нянька, которая случайно нашла мой тайник во время уборки. Не буду говорить, что случилось, когда отец прочитал его, но я потом больше месяца просидел на больничном. Той ночью, помимо обычных его действий он в очередной раз избил меня, сломал ребро и руку. В двух местах! – лезвием ножа он показывает на запястье и место почти возле самого локтя на левой руке. – Но моей официальной версией было неудачное падение с лестницы, во время ночного похода в туалет.