– В тот вечер, вопреки моим ожиданиям он не насиловал и не бил меня. Но мне навсегда запомнилась эта пробирающая до костей улыбка, с которой он сказал, что если я еще хоть раз посмею ослушаться его, то он скормит мне мои же руки и ноги, а потом отдаст на растерзание голодным псам. И в то время, когда я буду валяться в грязи, перебирая культями, уползая от брызжущих слюной собак, он будет, попивая шнапс, наслаждаться моими криками и минетом очередной малолетней шлюхи.
Он еле сдерживает злость, и лезвие так сильно дрожит у него в руках, что все же задевает кожу на шее Таты и оставляет небольшой порез. Будто очнувшись ото сна, парень трясет головой, словно стряхивая невидимую дремоту, в одно мгновение подскакивает к тумбочке, стоящей возле стены и схватив с черный лакированный телефон, стилизованный под ретро, со всей силы вырывает шнур из розетки. Затем швыряет аппарат через всю комнату.
Съемная трубка отлетает в сторону, притягивается пружинным проводом, врезается стену и разлетается на части с оглушающим треском.
– После его ухода я понял, что готов к побегу! – внезапно начинает говорить молодой человек, как только успокаивается и переводит дыхание. – Больше никто и ничего не держало меня в том проклятом доме и для начала, следующей же ночью, пока он напивался и трахал какую-то миниатюрную японочку, я ограбил его. Вывел с одного из его счетов около двух миллионов долларов. Сделал это столь виртуозно, что не оставил ни единого следа! Он был в бешенстве, что не может поймать вора, а во мне все буквально пело и ликовало от счастья.
Молодой человек с таким злым восторгом, почти с торжеством говорит об этом, что у меня стынут жилы.
– Я выбрал лучший из возможных дней для побега. Канун нового года. Знал, что отец непременно будет пьян, обдолбан и, скорее всего, попытается заглушить потерю своей любимой шлюхи какой-нибудь новой, совсем юной девочкой. По моим расчетам аэропорты и вокзалы должны были быть переполнены уезжающими людьми, спешащими к своим семьям, чтобы встретить очередной дурацкий год, – он замолкает буквально на пару секунд. – Тем вечером я был особенно кроток и услужлив с отцом. И когда во время очередной оргии, я подал ему рюмку его любимого шнапса, сдобренного ядом, он ничего не заметил. Отрава действовала достаточно медленно, и, скорее всего, он даже успел кончить.
– Скорее всего? – неуверенно переспрашиваю, еле ворочая пересохшим языком.
– Точно не знаю, но почему-то абсолютно уверен в этом. Хотя после этого я сразу же покинул дом через черный ход, но могу сказать с уверенностью, что спустя два часа, когда он мучился приступами тошноты и рвоты, я уже был на приличном расстоянии. Весть о его смерти застала меня уже на пути в Амстердам. В новостях сообщалось, что он умер от сердечного приступа за столом в собственном кабинете. Ага, конечно, сердечный приступ! – он коротко и нервно смеется. – С тех пор прошло уже почти шесть лет и, как видишь, меня все еще не поймали. Зато за это время я исколесил полмира, наслаждаясь свободой. Сменяя в поисках счастья имена, города, страны и женщин.
– А потом ты встретил мою Киру, – предполагаю я.
– Именно! В тот день для меня все изменилось. Когда я увидел ее в парке, то впервые за последний год мне захотелось стать обычным человеком. Завести семью, остепениться. О том, что произошло дальше, ты уже знаешь. Так что, думаю, настало время вопросов, если они еще у тебя остались! – нервная улыбка то появляется на его красивом лице, то вновь исчезает, словно он не может определиться, нужно ли ему сейчас улыбаться или нет.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов