— Я уже говорил тебе раньше, я всегда буду рядом, чтобы позаботиться о тебе.
В итоге мы провели остаток дня в постели, уютно устроившись под одеялом и смотря последний фильм Marvel.
Я никогда раньше не была так счастлива, и мне кажется, что это затишье перед бурей.
Я наношу последний слой помады и в последний раз смотрю на себя в зеркало. На мне простые черные джинсы-скинни, бледно-голубая блузка и классические черные туфли на каблуках от Louboutin, волосы завиты, на лице легкий макияж.
Мы едем в поместье его отца на семейный ужин. Сказать, что я нервничаю, было бы охренительным преуменьшением. Мне хорошо, когда мы с Лукой вдвоем, я чувствую, что могу просто быть собой, но рядом с другими? Я так долго вела себя определенным образом, что мне трудно вырваться из этого порочного круга. Лука говорит, что я должна просто быть собой, но он не понимает, каково это — так долго подавлять себя рядом с другими.
С тобой все будет в порядке, Иззи, перестань волноваться.
Я делаю глубокий вдох и прохожу через квартиру, чтобы встретить Луку у лифта. Он стоит и ждет меня, одетый в один из своих обычных костюмов. Я редко вижу его одетым во что-то другое, когда он в квартире, он надевает спортивные штаны или шорты, но он никогда не выходит из квартиры не в костюме.
— Готова? — спрашивает он.
— Готова, — киваю я.
— Ты прекрасно выглядишь, mia regina. Они уже любят тебя. С тобой все будет в порядке.
Он быстро целует меня в губы, прежде чем взять за руку и повести к лифту.
Как только мы садимся в машину, Лука кладет руку мне на бедро, пока везет нас в дом своего детства.
— Все успокоилось с тех пор, как вы расправились с Новиковым? — Я спрашиваю, он почти не упоминает о своей работе, на что я не возражаю — мне просто не нравится мысль о том, что он подвергается дополнительной опасности.
— Да, Муньос ушел в подполье, чтобы перегруппироваться, он знает, что было бы самоубийством напасть на нас прямо сейчас, а что? Ты беспокоишься обо мне? — говорит он, приподняв бровь.
— Конечно, беспокоюсь. Кто бы подарил мне столько безумных оргазмов, если бы тебя не было? — Я дразню.
— Если другой мужчина прикоснется к тебе, я восстану из мертвых и переставлю его гребаные органы. Никто, и я имею в виду, черт возьми, никто не прикасается к тому, что принадлежит мне, Иззи.
— Расслабься, никто не сможет заменить тебя. Но используй это как стимул, чтобы не дать себя убить.
— Никто не смог бы заменить меня, да? — говорит он, как будто шутит, но я чувствую намек на уязвимость. Его действительно это беспокоит? Конечно, он знает, что никто не может значить для меня так много, как он.
— Я обещаю тебе, никто, кроме тебя, Лука, — говорю я, и он одаривает меня ослепительной улыбкой, которая демонстрирует ямочки на его щеках и вызывает у меня трепет бабочек. Он берет мою руку и целует костяшки пальцев, прежде чем положить сцепленные руки к себе на колени.
Мы подъезжаем к поместью его отца, и я смотрю на строение, в прошлый раз, когда я была здесь, я мало что воспринимала, учитывая, что это был день моей свадьбы, я была немного занята. Похоже на то, каким я всегда представлял себе поместье Пемберли из "Гордости и предубеждения".
Лука выходит из машины, я открываю свою дверцу и делаю то же самое, прежде чем он успевает подойти и открыть мне дверь. Он бросает на меня суровый взгляд, но пропускает это мимо ушей, он уже должен был понять, что я не нуждаюсь в его защите, но я не могу сказать ему об этом.
Лука берет меня за руку, и мы поднимаемся по ступенькам ко входу. Невысокая женщина, которой, должно быть, за пятьдесят, открывает дверь и тепло улыбается Луке, прежде чем сделать то же самое со мной.
— Беатрис, это моя жена, Иззи. Иззи, это Беатрис, экономка моего отца.
— Приятно познакомиться, — говорю я с улыбкой, и она отвечает мне взаимностью, прежде чем проводить нас в гостиную в сопровождении Сальваторе и Марко.
Сальваторе встает и идет к нам. — Сынок, — говорит он Луке и кивает ему.
— Спасибо, что присоединилась к нам, Иззи, — говорит он мне и сжимает мое плечо. — Ужин будет готов с минуты на минуту, Энцо вышел позвонить, он может встретиться с нами в столовой.
Мы сидим за обеденным столом и ждем, когда Энцо присоединится к нам. Сальваторе сидит во главе стола, Лука справа от него, а Марко слева, в то время как я сижу рядом с Лукой. Энцо входит, ни о чем не заботясь, и садится рядом со мной, я хмурю брови, почему он сел рядом со мной, а не с Марко?
Как только я об этом думаю, Лука напрягается.