Нам приходилось совсем тяжко, ко всему прочему ещё и наше руководство оказалось крайне бездарным. Мы получили весьма сильные поражения по вине наших генералов, они были бездарными, получившие свои звания ни за что, они не знали ничего о том как нужно вести войну, все что они умели делать - это разводить бюрократию с коррупцией и отдавать нелепые приказы.
В результате полной не дееспособности генералов, мои друзья гибли один за другим, каждый день. Сегодня вечером ты выпиваешь с другом по бутылочки хорошего холодного пива, а уже утром он погибал от того, что наша атака или оборона была не согласованной, или были ошибки в разведданных. Так прошёл год. Война была затяжной, к сожалению мы не могли использовать некоторые виды оружия, используя их мы бы могли изменить ход войны, но международное право и декларация на основе которой мы здесь находились, запрещала нам. Втихую мы конечно пользовались им, один раз, когда нас сильно прижали в одной деревушки, мы три раза пользовались напалмом и кассетными снарядами. Это очень жестоко, но когда ты в бою, жизнь становиться примитивной, работает только пара инстинктов, или ты, или тебя, все просто и доходчиво. Общественность тоже была против всей операции, что же касалась нас, что может поделать солдат получивший приказ? Его задача идти вперёд, а не спрашивать. Разумеется мы обдумывали все происходящее, но крайне редко обсуждали. Армия не лучшее место для обсуждения подобных идей, чем больше рассуждаешь, тем хуже идёшь в бой, но рано или поздно у всех наступает момент прозрения, и тут все зависит от тебя, или мучатся и идти вперёд, или принять и со спокойными мыслями воевать.
Мир затаив дыхание наблюдал. Машина работала на более приятное для нас освещение событий, но увы, если в начале все в нашу миссию поверили, но вот, когда масштаб меняется истину уже трудно скрыть. Хотя, я бы разделил мир на несколько категорий, это сочувствующие - люди, которые переживают, но ничего не делают. Активисты - люди, что хотят на митинги или другими способами пытаются прекратить войны. Поддерживающие - люди что одобряют наши действия, по разным причинам, кто-то поверил в миссию, кто-то просто не до конца понимает что происходит, много причин. Фанатики - люди с больным мышлением, жертвы пропаганды, такие сами готовы линчевать любого на кого укажут. И те кому безразлична судьба других, такие кстати составляют большинство по моему мнению.
Мои гренадеры базировались в одном мелком городке, на юге Камбоджи, городок не имел ни какого стратегического значения, однако камбоджийцы окрылённые своими первыми победами решили смять и нас. Они в три раза превосходили по численности, они двенадцать раз шли в атаку - это только полдня. Знаете, сказать по правде, в тот момент, когда гибли мои солдаты, я проклинал все, что можно. Эти люди доверили мне свои жизни, а я их предал, беспощадно и жестоко. По всюду гильзы и воронки от миномётов. Мы не успевали оказывать раненым помощь, на это просто не было времени, как только мы отбили одну атаку, шла тут же другая. Были буквально лужи крови, такого я ещё не видел в свой жизни. Помимо нас здесь базировалось два полка десантников и один полк морской пехоты. К концу дня один полк десантников и полк морской пехоты стали лишь формальностью на куске бумаге, в жизни они остались лишь историей. Как легко и быстро человек становиться лишь историей, и только от него зависит какой. Потери были катастрофические, помощь опаздывала, авиации не было, казалось вот наша смерть, казалось я её уже вижу, вот она, улыбается и тянет мне свою руку. Ночь была самая долгая, была самая сильная атака, удар пришёлся именно на нас, но благодаря помощи десантников мы выстояли, противник отступил и на утро подошла резервная армия. Оказалось, что генералы не смогли оперативно согласовать план, вот такая простая и вполне удивительная формулировка прозвучала для нас.
После последней атаки меня немного контузило, поэтому я был отправлен в госпиталь, в столицу Камбоджи, на целых два месяца. По прибытию в столицу, в глаза сразу же бросалась жизнь людей, они жили так, слово и нет ни какой войны, словно все, что происходит - это не в их стране. На улицах была обычная житейская суета, люди бегали как маленькие муравьи, кто-куда, единственное, что выбивалось из привычного мира, это наличие военных. Признаться честно я испытал смешанные чувства от увиденного, с одной стороны - это хорошо, люди способны жить привычной жизнь во время войны и не падать духом, но с другой стороны, в лицах людей было безразличие, словно им все равно что гибнет огромное количество их соотечественников, к тому же на минуточку в их стране идёт гражданская война. И эта мысль слегка удручала меня, ведь мы воюем за них, ведь гражданская война не закончиться, она не пройдёт сама по себе, как простуда, эту проблему нужно решать. Хотя, быть может - это обычный менталитет этих людей, и быть может, я просто их не понимаю. Но я каждый раз удивлялся и печалился, кода видел в их глазах безразличие. Но проведя в госпитале всего пару дней я понял, что причина кроется в информации, что доносится до людей. Люди просто не знали всей полноты происходящего, информацию сильно фильтровали и не допускали утечки. Люди просто жили в наведении, они просто не знали насколько все ужасно. Им говорят, что идёт обычная операция против террористов. Вот так легко, твои же сограждане становятся террористами и предателями. Беспощадная государственная информационная машина работала на полную мощь, кстати говоря и здесь были международные специалист, местная власть бы не справилась с этим заданием. Но да ладно, меня это как-то не волновало, с момента последнего боя я находился в весьма странном состоянии. Я был словно отрешён от этого мира, словно все, что происходило в этом мире, было не со мной. Порой мне казалось, что все в тумане. Проведя все необходимые исследования, доктора пришли к выводу, что у меня лёгкая контузия, но все жизненные показатели были в полной норме. Мой лечащий врач посоветовал мне обратиться к психологу, что я и сделал. К сожалению, психолог был весьма некомпетентным, все, что он сделал - это выписал мне антидепрессанты, от которых у меня началась бессонница. Порой перед глазами появлялись яркие белые вспышки, я дезориентировался, я не мог сразу понять где нахожусь. Я снова обратился к военному психиатру, он снова выписал мне таблетки и сказал, что все пройде к концу недели, что это из-за контузии. Но не прошло, две недели были, как в аду. Я не спал, у меня пропал аппетит, вспышки становились все чаще и чаще, добавилось беспричинное чувство страха. Я сходил с сума, мне ничего не помогало. Я был на грани безумия или самоубийства. Как стыдно понимать, что я прошёл тяжелейшие мясорубки и остался жив, а тут, я готов на самоубийство. Командование глядя на мои документы решило отправить меня снова в расположение моих гренадеров, но мой лечащий врач прекрасно понимал, что я не в состоянии воевать и тем более командывать, пожалуй, он был единственным человеком, который переживал за меня. Он сделал все, чтобы мне дали ещё три месяца на лечение. Но беда в том, что мне требовался доктор для души, а он лишь мог вылечить моё тело, он был беспомощен и это его тоже заставляло впадать в депрессию.