— Ну ты же ей показывала свое что-нибудь, а? — спросила Светка.
— Показывала, — притихшим голосом соврала Машенька и жалобно посмотрела в глаза подружке.
— Ну, тогда и говорить нечего, — заключила та, — уж если я чего-то не понимаю, то эта твоя знакомая, — Светка кивнула на толстый альбом, — эта твоя знакомая понимает побольше нас.
Машенька погрустнела, она и соврала-то Светке лишь потому, что стыдно было вспомнить обстоятельства знакомства с женщиной.
— Знаешь, — сказала Машенька, — я не заеду к ней… Сначала поступлю… Потом проучусь годик… Потом… Ну, ты скажи, кто я такая есть, чтобы людям другим на глаза являться, а? Да таких, как я, тысячи!
— Я тебя не понимаю! — Светка развела руками. — Я не понимаю, чего ты этим сказать хочешь?..
— А что тут понимать…
— Ой, ну до чего ж ты странная… ненормальная, честное слово…
— Знаешь, Светочка, — Машенька говорила сипло, почти шепотом и так ей гораздо легче было казаться спокойной, — вот ты сейчас думаешь, что я просто сама не знаю, чего хочу…
— Что ты! Что ты! Да и не думала я так никогда!
— Думаешь, что не знаю, чего хочу, — упрямо повторила Машенька. — И всем так кажется, потому что… потому что… А на самом-то деле все не так!
Светка ничего не ответила. Она только взглянула на Машеньку вдруг с необычайно откровенным восхищением, и Машенька далее уже совсем запуталась в своих мыслях, но пока она бессвязно говорила, на душе у нее стало спокойно и ясно, — так ясно, что и говорить уже было не про что, разве о чем-нибудь совсем постороннем. И потом — ждать еще почти год следующих экзаменов.
3
Машенька всматривается в лицо нового посетителя, а тот все не торопится идти к ее окошечку, смотрит по сторонам. У него темные, крупные, но мягко очерченные губы, глаза круглые, с темным блеском, окруженные вспухшими и густыми линиями морщин. Выражение лица его показалось Машеньке знакомым. Скорее всего он похож на какого-нибудь артиста… Да, именно на артиста. У всех ведь артистов особенные лица! Кого бы они ни играли, а свет зажигается в зале после окончания сеанса — оборачиваешься, глядишь по сторонам, видишь уже не таких, уже обыкновенных людей…
— Уж не артист ли это? — вглядывается в лицо посетителя Машенька.
Ей очень хотелось, чтобы приезжий был артист. И если бы он сейчас взял чемодан и ушел вместе со своим товарищем, то не вынесла бы она образовавшейся в гостинице пустоты и скуки…
Наконец он вытащил из кармана бумажник и — совсем так, как это показывают в кино, — взглянул на ее окошечко.
— Девушка, — сказал он Машеньке с той самой вежливой интонацией, которой, хоть умри, не научишься. — Нам, пожалуйста, комнату на двоих.
— Комнату? — переспросила Машенька, даже не слыша свой голос.
— Да, комнату, — сказал он.
— Но ведь… — Машенька растерялась, потому что он потом и еще раз повторил: — «Комнату» — повторил с обезоруживающей уверенностью в естественности своей просьбы.
— Но ведь вы, наверно, не заказывали… — словно оправдываясь, заговорила Машенька.
— А что, разве у вас тут в гостинице народу полно? — спросил он, только приподняв брови, а интонацию своего вполсилы звучащего голоса не меняя.
— Осенью у нас всегда… и потом у нас тут завод строится, так что живут многие…
— И все подряд номера заняты?
— Только если забронированные, то, может быть…
— Понятно… А который час? Та-ак, поздновато… Ладно, я, пожалуй, попробую сначала с вашим директором договориться… Есть у него телефон? — он сунул руку в окошечко и придвинул к себе телефонный аппарат.
— Директор же спит… — испуганно прошептала Машенька.
— Продиктуйте, — сказал он и, приложив трубку к уху, выпрямился.
Машенька продиктовала. Поплыли по гостинице длинные, тревожащие гудки. Он прислушался к гудкам, словно лишь для того, чтобы подчинить и их звучание собственному уверенному спокойствию. Потом кивнул Машеньке:
— Спасибо.
И тут же гудки прервались.
— Здравствуйте, — сказал он в трубку. — Из гостиницы вас беспокою. Нет номеров, да. Нет-нет, вы не поняли, я не бронировал, надеялся, что у вас… Да, да… Ну, мне, честно говоря, просто не хочется делать сто звонков, завтра вам позвонят, все как положено будет. Откуда позвонят? А вы сами нам подскажите. Откуда хотите, оттуда и позвонят. Да… Из Москвы… Завтра, завтра все вам объяснят, а я вашей сотруднице передаю трубку… — Он поморщился, а на Машеньку взглянул как бы дружески даже, — возьмите, девушка, трубку…