В Бруклине их обступила ватага пацанов, ободранных и чумазых.
— Протри стекло, эй, ты, протри стекло! — вразнобой кричали они, не давая машине двигаться с места.
Бэт, улыбаясь, включила «дворники».
— Подожди, — остановил ее Белов. — Я им сейчас покажу…
— Сиди спокойно, — сказала Бэт. — У них бритвы и ножи.
От ресторана он отказался. Они ели в машине бутерброды и пили пиво. Потом целовались. Потом курили. И снова целовались. Домой они вернулись, когда уже темнело.
Джордж сидел в гостиной, слушал музыку.
— Ну, как покатались? — прокричал он, мотая головой.
Бэт подошла к усилителю и убавила звук.
— Где отец? — спросила она.
— Поехал к Степлтону. У мистера Хью сегодня день рождения. По-моему, папаше наплевать на юбиляра. Там будет толстушка Мэгги — вот что главное. Бедная мамочка!
— У тебя не рот, а помойка, — сказала Бэт. — Из него так и льются сплошные гадости. Хоть мать оставь в покое. Извини, Пол, — и ушла на кухню.
— У вас есть брат или сестра? — спросил Джордж. Похоже, его не очень задели слова Бэт.
— Нет, — покачал головой Белов. — Я один.
— И отлично, — одобрил Джордж. — Надеюсь, вы не страдаете?
— Не знаю… Как-то не думал об этом.
— Где были, что видели?
— Ездили по городу.
— Так как — Москва лучше?
— Москва другая.
— Даже так?! Я был уверен, что вы скажете: «Конечно, лучше!»
— Для меня — да, но Нью-Йорк удивительный город.
— О’кэй! — засмеялся Джордж. — Надо будет передать это мэру. Он прослезится.
— Кто прослезится? — спросила Бэт, входя.
— Наш мэр. Пол сказал, что Нью-Йорк — удивительный город.
— Он просто воспитанный человек в отличие от тебя.
Белов сидел и злился. Он чувствовал, что ведет себя не так, как следовало бы. В разговорах с Джорджем он, словно незадачливый боксер, ушел в глухую оборону, начисто забыв, что лучшая защита — это нападение. Но нападать он не мог. Даже не мог вот так просто, как Джордж, закинув ногу на ногу, задавать безобидные с виду вопросики, прикидываясь дурачком, удивляться: «А что это у вас — безработных десять миллионов? И учеба платная? И медицина? И налоги такие бешеные? И три четверти Америки спать без снотворного не могут? Ну, ребята, мне вас жалко…» Не мог, как всякий русский, который непременно ждет, когда его ударят, а уж потом крякнет — не с досадой, а с облегчением, что не он первый начал, — и снесет голову обидчику. Но его не били, — так, то задевали плечом, то наступали на ногу, а отвечать тем же он не хотел.
Они ели телятину и запивали молоком, когда появился мистер Хейзлвуд.
— Что-то ты рано, — сказала Бэт.
— Хью совсем расклеился, — объяснил тот, садясь за стол.
— А как чувствует себя мисс Мэгги Райдерс? — спросил Джордж.
— Она похудела на полтора килограмма.
— Это трагедия, — сказал Джордж. — Америка худеет. Мы превратимся в дистрофиков, и нас возьмут голыми руками. Бэт, принеси что-нибудь выпить за упокой американской души.
— Прекрати, — вмешался мистер Хейзлвуд. — И нечего сидеть по вечерам дома. Бэт, разве в Нью-Йорке негде развлечься?
— Завтра пойдем слушать Элтона Джона, — оправдался за сестру Джордж. — У меня три билета. Кому-то придется остаться.
— Передайте ему от меня привет, — сказал мистер Хейзлвуд, поднимаясь. — Пусть кричит погромче. Может быть, я и здесь услышу. Спокойной ночи, ребята.
Бэт пошла в ванную, и они остались вдвоем с Джорджем.
— Ну, так выпьем за упокой американской души? — спросил насмешливо Джордж.
— А что это такое? — поинтересовался Белов.
— Это сила, ум, благородство, — напыщенно ответил Джордж. На его пухловатом лице не хватало лишь скупой слезы.
— Ясно, — кивнул Белов. — Если она уже преставилась, то можно и выпить.
— Бросьте, — разозлился вдруг Джордж. — Супермен из вас не получится.
— Может быть, вы еще подеретесь? — Волосы Бэт были мокрыми, и разрумянившимся лицом она напоминала большого ребенка.
— Неплохая мысль, сестренка, — одобрил Джордж. — Вы как, Пол, смотрите на это дело?
— Насчет подраться?
— Ну, подраться… посоревноваться.
— С удовольствием, — сказал Белов. — Турнир века. Что возьмем?
— Ну… — задумался Джордж, — баскетбол и теннис.
— Пойдет, — согласился Белов.
— Я договорюсь с телевидением, — пообещала Бэт. — Они пустят через спутник на Европу!
Посидев еще с минуту, она ушла к себе, выразительно глянув перед этим на Белова. Тому, однако, потребовалось добрых полчаса, чтобы распрощаться с Джорджем, который взахлеб читал ему начальные главы своего романа с Нэнси.