Он повернулся к сцене и посреди нее увидел фонтан и сходящую к нему мраморную лестницу. У фонтана гуляли люди. Он их почти сразу узнал: Уинстона Черчилля, Дуайта Эйзенхауэра, Мао Цзе-дуна, Шарля де Голля, Хрущева Никиту Сергеевича, Иосипа Броз Тито…
И дамы у них были подходящие: Грета Гарбо, Мэрилин Монро, Брижит Бордо и Софи Лорен. И еще какая-то, не опознанная им, которая довольно фамильярно теребила за пуговицу председателя Мао и строила тому глазки.
И этого бы всего вполне хватило Белову, но на верхней ступеньке лестницы непонятно откуда вдруг появился Элтон Джон и отвлек внимание от актеров, изображавших знаменитостей.
На певце был белый фрак и со вкусом подобранный парик. Все дело портили очки с клоунской подсветкой.
Потом он жал руки и целовал ручки, потом пел, играя на красном «Стейнвее», потом пил шампанское и обнимал Софи, потом спорил с высоким французом, а напоследок все искупались в фонтане.
Концерт Белову понравился. Джордж смотрел на него испытующе и щурил глазки в довольной улыбке.
Мистер Хейзлвуд встретил их чаем. Ощущение чего-то размеренного, спокойного, домашнего возникло у Белова, когда он сидел за столом. Он сказал об этом Бэт, едва они остались вдвоем.
— Я рада, что тебе нравится у нас, — ответила она. — Ты обыграешь завтра Джорджа?
— Не знаю, как он играет, но…
— А ты?
— Плохо, — признался Белов.
— Тогда он тебя съест. Он ужасно самолюбив. Мне кажется, ты зря согласился, — сказала она, помолчав. — Он выбрал то, в чем уверен.
— Ну что ты меня заранее хоронишь? — не сдержался он. И вдруг вспомнил Джеффа. — Слушай, как там наши друзья, Джефф и Фил?
— Они звонили мне на рождество, — оживилась Бэт. — У Фила какие-то семейные неприятности, а Джефф — пока ничего…
— Может быть, ошибка?
— Один процент из ста. Врачи всегда говорят так, когда точно знают, что никакого процента нет. Процент — это он сам, пока жив.
— У него есть жена?
— Нет. И не было.
— Да, — задумался Белов. — Плохо без жены.
— Отлично сказано! — одобрила Бэт. — Сразу видно, что ты оптимист… Найди какую-нибудь девицу, встань перед ней на колени и попроси ее стать твоей женой.
— Она умрет со смеху, увидев меня на коленях.
— Будешь вдовцом.
— Попробую, — пообещал он. — Но это будет преднамеренное убийство. И ты тоже не отвертишься. Пойдешь как вдохновитель.
— Я согласна, если нас посадят в одну камеру. Ну и надоем же я тебе за девяносто девять лет!
Он обнял ее.
«Турнир века» открывался в субботу. Нью-Йорк опустел. В Москве энергетики зафиксировали рекордный расход электричества. Телевизионные антенны на домах встали по стойке «смирно».
Мистер Хейзлвуд сказал речь, и она была настолько короткой и впечатляющей, что ее можно привести полностью.
— Джентльмены! Держите покрепче ракетки и постарайтесь не ругаться при даме. Победителя ждет приз.
Крытый корт школы имени Авраама Линкольна устало вздохнул и покорился судьбе.
Уже на разминке Белов пожалел, что не предложил Джорджу сыграть в домино.
Джордж в первом гейме от души погонял соперника из угла в угол. Он направлял мяч так, что, казалось, достать его не составит труда, но, когда Белов подбегал к месту приземления, мяч уже посылал ему воздушный поцелуй из-за площадки.
Дважды Белов падал. Один раз — после подачи — замешкался и отбил мяч плечом. Начало было за Джорджем — 6:1.
Во втором гейме дела у Белова пошли лучше. Прежде всего он приноровился к подачам своего соперника и, отбивая мяч, посылал его не свечой, которую Джордж гасил очень эффектно, а старался угодить поближе к кромке. Джордж начал ошибаться.
Первых два сета они шли очко в очко: один — один, два — два, но потом Джордж стал выходить ближе к сетке и с лета принимать мяч.
Пока Белов соображал, что к чему, счет вырос, и мистер Хейзлвуд записал в протокол — 6:2.
В третьей партии Белов наконец-то разыгрался. Теперь уже Джордж бегал как угорелый по площадке и после каждой подачи укоризненно смотрел на свою ракетку.
Притихшая поначалу Бэт заметно оживилась и своими возгласами не столько ободряла Белова, сколько раздражала брата.
Белов вел 3:0, и, выиграй он четвертое очко, Джордж пролетел бы всухую, и добивать его в следующих двух партиях было бы не так уж и трудно — игроки настроения легко получают победу и легко же ее отдают.
За четвертое очко они дрались как гладиаторы, понимая его истинную цену. В конце сета, ведя, Джордж отбил очень сложный мяч и упал, оставив свою половину беззащитной, но мяч попал в верхнюю кромку сетки и устало перекатился на сторону Белова.