— Я не могу вам сказать сейчас ничего определенного, — произнесла она твердо. — Не обижайтесь, Пол. Я ведь совсем не знаю вас, а Бэт уже однажды… Вы понимаете, о чем я говорю.
Белов выдержал ее немигающий взгляд, но затратил на это слишком много энергии, чтобы разобраться еще и в словах.
— И ты должна понять меня, девочка, — продолжала миссис Хейзлвуд. — Тебе, видимо, придется переехать в Россию. Мне будет тяжело без тебя… — И в уголках ее глаз заблестели слезы.
— Мама, мы не собираемся жениться, — громко и раздельно, словно передразнивая миссис Хейзлвуд, сказала Бэт. — Пол — мой друг.
— Я люблю вашу дочь, — сказал Белов.
— Ну и как же вы собираетесь любить друг друга дальше? Она будет любить вас здесь, а вы ее там? — У миссис Хейзлвуд была крепкая хватка, и неясностей она не терпела.
— Мама, я прошу тебя, прекрати! — Бэт, видимо, проклинала теперь ту минуту, когда уступила его просьбе. Она должна была предвидеть, чем закончится этот поход.
«Но миссис Хейзлвуд не сказала ничего ненормального, — думал Белов, — разве что перепутала меня с Клиффом. Вопросы она задавала как раз те, которые в первую очередь должны были прийти в голову нормальным людям…» Он не жалел, что пришел сюда.
— Хорошо, — уступила дочери миссис Хейзлвуд, — об этом можно будет поговорить и попозже. И все же, Пол, расскажите мне о себе. Пожалуйста…
Белов рассказал все, что вспомнил, и его повествование заняло не больше пяти минут. По совершенно апатичному лицу миссис Хейзлвуд трудно было догадаться, устраивает ли ее такой зять.
— Насколько я поняла вас, Пол, вы живете исключительно на доход от своего труда. Это немного… Я думаю, не больше десяти тысяч долларов в год.
— Боюсь, что значительно меньше, — сказал Белов.
— Так… — на секунду задумалась миссис Хейзлвуд и тут же потеряла к нему всякий интерес. — Как дела у Джорджа?.. — спросила она, повернувшись к Бэт, и он понял, что его кандидатура не выдержала и предварительного голосования.
— Все хорошо, — сказала Бэт, и миссис Хейзлвуд вполне удовлетворилась столь скупой информацией о сыне.
— Это самые лучшие слова на свете, — заметила она. — Очень интеллигентные и тактичные слова. Они чем-то похожи на «иди ты к черту, мне и без тебя забот хватает». Передай им, что у меня тоже все хорошо.
Ослабевшее солнце, пробившись сквозь воздушную вату, пропитанную земной копотью, робко осветило аллею и все вокруг — и деревья, и кустарник, и люди — стало отчетливее и живее.
— Вам пора, — сказала миссис Хейзлвуд. — Очень рада была познакомиться с вами, Пол. Извините, что я сошла с ума… — И она быстро зашагала от них по направлению к ближнему коттеджу с ажурными переплетениями на окнах. Походка у нее была семенящей, какая бывает у женщин в длинных узких юбках. Или у людей, которые точно оправдываются за свое существование.
Белов достал сигареты и сел на скамью. У него было такое чувство, будто на его глазах обидели ребенка, а он сделал вид, что ничего не заметил.
— Пойдем, — Бэт взяла его за руку, — покуришь по дороге.
У входа к ним подошел человек в лисьей шапке и спросил, как дела у президента?
— Все хорошо, — сказал Белов. — Лучше некуда.
Дома, в своей комнате, Бэт вдруг напилась. Он не мешал ей.
— Что ты так смотришь на меня? Я Бэт Хейзлвуд, дочь сумасшедшей, — она попыталась встать, — нет, не так… Я Бэт Хейзлвуд, сумасшедшая дочь. Я тебе скажу один маленький секрет. Он тебе очень понравится. Пол, ты скотина, которая не хочет раздеть женщину. Ты не знаешь, какое удовольствие получает женщина, когда ее раздевает мужчина, потому что ты не мужчина, а скотина, которая не хочет раздеть женщину. Пол, я люблю тебя. Почему ты молчишь? Подойди ко мне… Нет, я сама. — Она с трудом поднялась и шлепнулась к нему на колени. — Пол, — зашептала она, — приятная новость, один маленький секрет… — Она огляделась, точно подозревая, что в комнате есть еще кто-то, и прижалась губами к его уху, как бы желая вложить в него каждое свое слово. — Пол, я тоже буду такая, как она… Через двадцать лет… Это наследственное, как шкатулка с драгоценностями. Пол, я богатая невеста, у меня есть шкатулка с драгоценностями… Мне ее дала мама, а ей — ее мама. Такой богатой жены ты больше никогда не найдешь. Пол, это прекрасно — жена, которая знает, что спятит, и знает когда. Почему ты молчишь? — Она ткнула его в грудь и сделала недовольное лицо.
— Я слушаю тебя, — сказал он. — Ты очень складно говоришь. Теперь ложись, а я тебе песенку спою. — И он перенес ее на кровать.