Чёртова бабушка или какая-то другая, мастера-преподавателя военного фехтования нисколько не интересовало. Как не интересовал и тот факт, что первая, она же и последняя, космическая война — так называемая «войной за Луну» — отгремела сорок лет назад, во времена строительства Селенограда. Да и была это не столько настоящая война, сколько множество террористических и контртерористических операций на лунных стройках и земных кораблестроительных заводах. Длилась странная война шесть полных лет. В советских учебниках её называют первой космической войной. А в западных она не упоминается вовсе, как будто никакой войны и не было. Дескать: воевали не мы, а непонятно как оказавшийся на Луне и разжившийся современным оружием мировой терроризм. И космические корабли он сам достал — где-то нашёл, наверное. Но позицию Запада можно понять. Если война была с мировым терроризмом, то и победили терроризм, а никак не Запад. Наоборот, Запад сам вроде как в числе победителей и со спокойной душой может рядиться в белые одежды и сверкать тысячами улыбок голливудских актёров. И расквартированные на Луне натовские космопехотинцы могут, в увольнительных, ездить в не признанную столицу Луны на шопинг-туры и трескать лунные яблоки с селеноградских яблоневых садов, которые так и не были сожжены.
Не можешь сдать экзамен по фехтованию хотя бы на минимальный уровень подмастерья, значит недостоин пространства. Да и о какой силе воли можно говорить, если человек не способен сдать фехтовальный экзамен? И сдавали. Многие шли дальше, тренируясь на мастера первой ступени, второй, а то и третей. Но даже первая ступень достойна уважения, а уж вторая, тем более.
Вот, для примера, у Миха на тот момент имелось подтверждение только мастера первой ступени по пустотному стилю фехтования. Сам он полагал, что вполне мог бы сдать и на вторую ступень, только времени как-то не хватало. Но значок мастера это значок мастера, а полагать можно всё, что угодно.
— Какой стиль предпочитаешь: лунный, пустотный? — поинтересовался Мих.
— Лунный. Люблю стоять на ногах, а не бултыхаться в невесомости, как рыба в воде.
— Скажешь тоже «бултыхаться»! — возмутился Мих: — Летать! Парить! Вырвавшейся из оков гравитации птицей, а не снулой рыбой.
— Разве я говорила «снулой»?
— Не говорила, — признал Мих.
Аня предложила: — В Селенограде обязательно должны быть тренировочные залы. Уж для лунного стиля, точно есть. Если останется время, составишь мне компанию?
— Буду рад, — честно ответил Мих. И тогда, только тогда, а не раньше, опустил взгляд ниже прилепленного на светло-голубую ткань значка-звёздочки.
В разговоре возникла пауза. Одна из тех коротких, неловких пауз, которые иногда возникают в беседе двух недавно познакомившихся людей.
— Проходи, не стесняйся, — пригласила Аня.
Заглянув в её комнату, Мих увидел стены цвета неба и медленно ползущие по потолку нарисованные облака. Ему даже показалось, что Аня подбирала цвет стен в тон своему комбинезону. С одной стены на другую порхала большая, в две ладони размером, красочная бабочка.
— Забавный аним, — похвалил Мих, особенно не приглядываясь.
— Недавно сконструировала.
— Серьёзно? Здорово! Я думал, скачала из библиотеки.
Пол прорастал сочной зелёной травой. Поверх нарисованной травы стояли разложенные кровать и тумбочка. Вместе они занимали до половины свободного места жилой ячейки.
Дверь оставалась открытой, так как Мих стоял в дверном проёме, заглядывая в Анину комнату, но не спешил входить, будто опасаясь провалиться в небо которым она разрисовала стены своей комнаты. Благодаря открытой двери, они увидели, как мимо пробежал молодой человек в кислотно-оранжевых кроссовках. Из одежды на нём были серые шорты, скрывающие коленки, но открывающие тощие, птичьи ноги. Серая футболка с длинными рукавами. На поясе что-то вроде пояса, но достаточно толстого и широкого. Пояс был непонятного оттенка — местами серого, а местами серебряного. Но самым выделяющимся предметом его гардероба являлась пара ярких оранжевых кроссовок.
Любитель кричайшей обуви затормозил напротив соседней ячейки, сверился с записями в коммуникаторе и принялся, что есть сил, звонить в звонок. В его, Миха, ячейку.
Заинтересовавшись происходящим, выглянула из комнаты Аня. Заметив, что на него смотрят, незнакомец, не переставая терзать кнопку звонка, уставился в ответ голубыми, как Анин комбинезон, как утреннее небо, глазами.
Двигался он резко, порывисто. Видно, что недавно с Земли и ещё не успел привыкнуть к слабой лунной гравитации.