— Клавулановая кислота? — неуверенно предложил их провожатый в ярких, оранжевых кроссовках..
— С Максимом вы уже знакомы- улыбнулась КК, то есть Кропоткина Катя: — Старый, добрый, безумный Макс.
Кто-то, Мих не разглядел, кто именно, спросил: — Безумный Макс безумен?
— Ребят, я уже начинаю бояться вас, — улыбаясь, сказала Аня.
— А чего нас бояться, мы мирные, добрые и пушистые.
— Лена Щукина.
— Лена Лейкина.
— Сразу две Лены. Если хочешь загадать желание, становись между ними, — обнял за плечи светловолосых, тонкокостных, похожих друг на друга как сёстры, девчонок Макс.
— Широкий Андрей. Широкий это фамилия.
— Очень приятно познакомиться.
Ладонь у Андрея, словно ковш экскаватора. Видимо «широкий» не просто фамилия, а ещё и характеристика. Возвышающийся над Михом на целую голову, Андрей осторожно пожал протянутую руку.
Перезнакомившись и обнаружив, что почти не помнит, кто есть кто, Мих немного смутился.
— Пока всё не утряслось, выведите свои имена в нимб, — предложил парень с длинными пальцами программиста или пианиста, — мы свои уже вывели.
Мих достал из кармана визор и посмотрел на ребят в расширении реальности. У каждого над головой плавало написанное изумрудными чернилами имя, висел круг с вписанной в него цифрой «202» и какая-нибудь забавная надпись-статус. Мих перевёл взгляд на Аню, увидев, что она уже обновила свой нимб и над ней парит запись «Анна Снежная. 202-ая формируемая поисково-разведывательная бригада. Здравствуй Селеноград!».
Чтобы мне такого написать? — подумал Мих. — А впрочем…
— Просто Мих? — критически оценил Сергей.
— Не мог же я написать «сложно Мих»?
— А почему бы и нет? — спросила Два-Ка.
Катя — космический корабль. Катя — компасный курс. Катя — клавулановая кислота.
— Потому, что «сложно Мих» слишком странно звучит.
— И такая мелочь тебя смущает?
— Тихо ребята, — призвал Сергей. Свои длинные пальцы он сцепил под подбородком, от чего его вид сделался серьёзным и задумчивым. — Теперь давайте серьёзно.
Но серьёзно не получилось. С улицы, в общий зал, вошли Кирилл и его брат, напоминающий мускулистую балерину плавностью и точностью движений долгое время живущего на Луне человека. Пришлось представляться заново. Правда, на это раз по укороченной схеме. Без «космических кораблей» и «безумных Максов».
— Серьёзно, — повторил Сергей.
Но и на этот раз серьёзно не вышло. Зазвонил коммуникатор. Сергей сказал «да». Потом ещё раз «да». И, наконец, добавил «хорошо». Обвёл взглядом 202-ую бригаду практически в полном составе, без Макаренко Ольги, которая должна будет прилететь только послезавтра. И, сдерживая рвущийся наружу радостные возгласы, пытаясь говорить спокойным тоном, произнёс: — Звонил старший товарищ Лепняненко. Наш корабль сдан! Успешно прошёл лётные испытания. Приёмная комиссия завершила работу!
— Когда получать?
— Завтра, Катька, можно прямо завтра!
— У кого план проверки? Комиссия комиссией, а если я найду хотя бы один не до конца вкрученный болт или внутренний люк с нарушенной герметичностью, то отправлю корабль обратно на завод на доработку. Так и знайте!
— Все будем искать, успокойся. В конце концов, нам на нём проделывать путь в сотни миллионов километров.
— Макс, настрой проектор. Лена, ты последняя вносила дополнения в основную версию плана проверки? Применила их? Молодчина!
Мих позаимствовал пару кресел с соседней «поляны». Пока те, на кого изначально не хватило мест, рассаживались, обсуждение продолжалась.
— Лови последнюю версию плана проверки принимаемого корабля. Андрей правильно сказал. Положительный вердикт комиссии это хорошо. Только на неё надейся, но сам не плошай. Нам, а не комиссии лететь на этом корабле в пояс. Надеюсь, возражений у новичков нет?
— Ни малейших, — заявила Аня.
— Я, так и вовсе два раза «за», — добавил Кирилл. Его брат согласно кивнул: — Принимая, проверяй. Главный принцип монтажников, пилотов и прочих пустотников.
Специализирующийся в области космогеологии, Мих недовольно посмотрел на брата Кирилла, который, лёгкой рукой отнёс его к «прочим пустотникам». Перехвативший взгляд Миха, Кирилл пожал плечами как бы извиняясь за своего брата.
Коммуникатор запищал, извещая о приёме входящего документа. Мих взглянул на экран.
— Ребят, мы успеем проверить все системы. Когда вылет?
— Вылет, положим, можно и перенести, так понимаю, — ответил «безумный Макс», Максим Безумов. Светлые глаза и прямой нос коренного прибалта воинственно оглядывались вокруг, словно в ожидании того несчастного, который бы принялся убеждать в необходимости полёта на самостоятельно непроверенном корабле.