— По архиву всё верно, — доложил пилот.
Услышав ответ, Сергей обмяк в кресле. Значит это не пираты. Простые научники. Учёные, которых нелёгкая понесла в пояс в неурочный час. Капитан почувствовал, как намокает лоб. Системы скафандра не успевали впитывать проступающую на коже влагу, и одна холодная капелька стекла по переносице, испарившись только на кончике носа.
— Отправь в ответ нашу идентификационную карточку, — сказал Сергей.
Минуту назад он был собран и готов к чему угодно, а сейчас, получив хорошие новости, размяк и сил едва хватает, чтобы отменить на борту чрезвычайную ситуацию. Чужой корабль оказался научным судном, а не высокотехнологичным пиратским драккаром.
Губы Сергей исказила слабая усмешка. Сейчас он готов смеяться над своей недавней готовностью к боевому столкновению в космосе. Было немного стыдно. Перепугался сам и поставил на уши экипаж. Тоже мне капитан.
Сергей отстранённо следил за процессом отмены чрезвычайной ситуации. Отданные во власть холода и пустоты, отсеки нагревались и наполнялись свежим, очищенным воздухом. Пилот и кибернетик последовательно выполняли пункты инструкции отмены чрезвычайной ситуации. В ожидании, когда можно будет снять скафандр, капитану оставалось только смотреть со стороны и думать.
Космические пираты! В наше время!
Конечно, лейтенант на «Кольце» предупреждал о пропадающих кораблях и где-то на просторах системы могут скрываться спецслужбы какого-нибудь из вышедших в космос государств. Скрываться, заниматься экономическим терроризмом и маскироваться под пиратов. Но чтобы пираты напали на советский корабль — корабль космических геологов — его, Сергея, корабль. Сейчас это казалось практически невероятным. Было смешно и немного стыдно от того, что десять минут назад он всерьёз готовился к подобному развитию событий.
— Сергей, — открыл канал связи второй пилот, Недолётов Кирилл: — Что если американцы предъявят права на нашу находку?
— Данные о ней переданы на «Кольцо».
— Но официально астероид не был объявлен собственностью Советского Союза. Значит, согласно пункту семь-пять-восемнадцать дополнения к протоколу о совместном освоении человечеством космического пространства… в случае отсутствия официального заявления и/или предварительных договорённостей и нахождения в непосредственной близости к спорному объекту кораблей двух и более государств…
— Засада! — напрягся Сергей поняв к чему клонит второй пилот: — Может быть «Кольцо» успело известить международный комитет о приоритете в исследовании астероида?
— Может быть и успело, — с сомнением в голосе согласился Кирилл.
Оба замолчали, обдумывая вероятность подачи заявки в комитет: где-то фифти-фифти. Космос велик, пустынен и безлюден. В обычных обстоятельствах торопиться с объявлением права собственности в международном комитете на найденный астероид не имелось нужды.
Сергей вспомнил, что американцы приближались в режиме маскировки. Системы «Луча» заметили чужой корабль только потому, что во время обследования астероида работали в активном режиме. Зачем научному судну идти по маршруту в режиме маскировки? Опять же — случайная встреча выглядит не такой уж случайной. Солнечная система слишком велика для по-настоящему случайных встреч.
Сергей спросил: — Есть мысли как уберечь свежеприобретённую территорию Советского Союза от возможных посягательств?
Кирилл промолчал.
— Вот и у меня голова пустая, словно колокол. Разве только не гудит. Выношу вопрос на общий совет. Думайте, ребята. Нам только международного суда выясняющего права собственности на нашу находку не хватало. О перегоне тогда можно будет забыть. Сами знаете, сколько эти суды длятся.
Радостно переговаривающиеся после не состоявшегося космического боя ребята притихли. Кто-то громко сопел в общем канале, возмущённый перспективой отдавать часть находки пролетавшим мимо американцам. Если международный комитет присудит Америке хотя бы пять процентов от уранового астероида, Советскому Союзу придётся выкупать эти пять процентов или вовсе забыть об использовании спорного объекта. Караул, товарищи! На их первую счастливую находку грозит наложить свои длинные руки мировой капитализм.
Они искали, прорабатывали проект перемещения астероида, работали и вдруг. Просто по человечески обидно. Что же делать? Как сберечь астероид имени Кропоткиной Кати целиком, до последней песчинки, для самой лучшей в мире страны?
— Мы точно были первые? — поинтересовался Максим: — Имею в виду: самыми первыми? Никаких следов исследования или разработки на астероиде не было найдено?