После завтрака (рацион Миха уже был скорректирован Аней, ответственно относящейся к временно возложенным обязанностям заместителя капитана по медицинской части) Два-Ка провела пятиминутку политинформации. Сегодня была её очередь.
Катя быстро пробежалась по основным событиям случившимся в солнечной системе за последнюю неделю. Щукина хмурилась. «Совести их бригады» не нравилась деловая торопливость Кати. Когда подходила её очередь, Щукина растягивала пятиминутку на добрых полчаса, начиная с описаний бедственного положения американских рабочих и заканчивая глубиной моральной деградации европейцев. Она частенько настолько увлекалась, что совершенно забывала хотя бы просто перечислить основные события прошедшей недели. Волину приходилось останавливать Лену. Она злилась, остальные скучали, а Мих и Кирилл откровенно забавлялись задавая Щукиной провокационные вопросы.
Но сегодня очередь Кати, а она, как обычно, кратка и лаконична. Упомянула о прошедшей на Фобосе очередной конференции физиков посвящённой близящемуся запуску искусственного солнца. Рассказала, что пропал ещё один корабль — научно-исследовательское судно «Ву ан». Участившиеся пропажи кораблей всколыхнули озеро мировой политики подобно шторму в луже. Военно-космические силы Китая приведены в режим повышенной готовности. Советский Союз резко осудил сотрудничество отдельных западных компаний с пиратами и террористами. В ответ что-то там осудили американцы и присоединившиеся к ним европейцы.
Над громкими политическими заявлениями витал незаданный вопрос волнующий большую часть населения Земли: значат ли участившиеся пропажи кораблей начало второй, необъявленной космической войны спецслужб?
Ответа никто не знал. Вернее: почти никто. Но те немногие, кто всё же обладал большей полнотой информации о происходящем в мире, не спешили делиться ею с остальным человечеством. Из соображений государственной тайны, корпоративной выгоды или в предвкушении большого куша. Какими бы ни были их соображения, над лужей мировой политики носились ветра неопределённости. Очень не вовремя, учитывая близящийся пробный запуск искусственного солнца над холодными песками Марса.
Как стало известно из последней полученной информационной сводки: в окрестностях красной планеты начались ходовые испытания новейшего советского линкора «Григорий Васильевич Романов» и китайского «Чжоу Эньлай», вместе с эскадрами сопровождения.
ГлавКосмос объявил об ужесточении полётного режима в непосредственной близости к Марсу. Любое судно, чтобы приблизиться к красной планете или орбитальным ускорителям, должно пройти процедуру досмотра. В том числе дипломатические и научные международные суда. Исключения предусматривается только для военных советских и китайских кораблей. Соединённые штаты немедленно объявили Союз в стремлении присвоить плоды международного проекта. В свою очередь Союз объявил о готовности защищать марсианскую инфраструктуру от любых внешних угроз и мягко намекнул о неправомерности использования термина «международный» относительно советского проекта создания искусственного солнца.
Услышав о пропажи без вести очередного корабля, ребята притихли и задумались. Вечные балагуры, Кирилл и Мих, замолчали. На лицо капитана набежала тень. Ленка Щукина сидела с сжатыми в нитку губами. Только Безумов Максим оставался спокойным и уверенным в возможностях «Солнечного луча» и в своей способности вывести корабль невредимым из любых передряг, вплоть до яростной космической битвы.
Катя упомянула вскользь о запуске ещё одного спутника. О выводе из эксплуатации древней орбитальной станции уже без малого половину века болтающуюся на земной орбите. Старушке пришла пора уйти на покой.
Катя рассказала о стартовавших в Казани всесоюзных соревнованиях молодых конструкторов. Поняла, что её практически не слушают и растерянно замолчала.
— Да-а-а, — протянул Широкий Андрей. — Если корабли дальше продолжат теряться как упавшая на ковёр пуговица, то космос вконец обезлюдеет. Неужели с этими пиратами никак нельзя справиться?
— Как ты с ними справишься?
— Найти их логово и дело с концом, — рубанул Андрей.
— А что станешь делать, если утром это пираты и террористы, а вечером уже какое-нибудь исследовательское или транспортное судно. Вдобавок ещё и иностранное? Международный скандал, неприкосновенность и так далее.
— Тогда, тогда… не знаю.
— И никто не знает, — подвёл итог капитан.