Прю вытянула длинные ноги, чтобы солнце могло просочиться сквозь три слоя ткани — панталоны, нижнюю юбку и ситцевое платье.
— Твои слова показывают, как много ты знаешь. Во-первых, мы очень сильно отличаемся друг от друга. И во-вторых, если ты начнешь стрелять по подброшенным в воздух монетам, нам всем придется бежать в укрытие.
Она улыбнулась, и искорки смеха в ее серо-зеленых глазах вызвали ответную улыбку Прайда. Если это поднимает ей настроение, которое после того, как они вернулись домой, становилось день ото дня печальнее, он готов драться на дуэли хоть каждый день.
— Ладно, согласен, мисс Уксусный Язык. Но больше ни слова о том, что ты вместо меня пойдешь стреляться.
Прю по-прежнему улыбалась. Может быть, и Уксусный Язык, но она хорошо знала — лучше помолчать, когда ничего путного от дальнейших возражений не ждешь.
По мере приближения назначенного дня Прайд нервничал все сильнее. Он больше не вернулся на работу на склад Деларуша. И казалось, они оба, и он и Деларуш, намеренно избегали друг друга до встречи в пустынном месте у мелководья. Чуть ли не целый день Прайд сидел в спальне Прю на втором этаже и внимательно наблюдал из окна, над которым был устроен навес, за проливом.
Черт возьми, Гедеон, где вы? Еще никогда Прайд не нуждался в друге так, как сейчас. Альберт Терстон больше в друзья не годился. После слов, которые бывший лучший друг сказал о Прю, у Прайда потемнели глаза, и исчезла широкая улыбка.
Разбитый кулак, которым он ответил на оскорбление, вряд ли хорошо послужит ему при стрельбе, в особенности из пистолетов, которые должен принести француз. — Очень похоже, что Деларуш придет с двумя маленькими пистолетами, более пригодными для леди, чем для мужчин. А единственное оружие, из которого когда-либо стрелял Прайд, — это старый отцовский кремневый пистолет и охотничье ружье отца Альберта.
И по правде говоря, Прайд не знал правил, по которым происходят дуэли. Здесь в колониях люди, если не считать поместного дворянства, обходились без формальностей. Но он чувствовал бы себя куда лучше, если бы знал все, что знает француз.
Он целыми днями практиковался с воображаемым пистолетом, но этого было, конечно, недостаточно. Такую практику даже нельзя принимать в расчет. Прайд полагал, что Деларуш при всем его фатовстве будет хорош в поединке и на шпагах и на пистолетах. Он слышал, как однажды Жак Деларуш хвастался дуэлями, на которых дома, во Франции, дрались он и его кузен Клод.
Вот это еще одна деталь, которая тревожила Прайда. Жак будет секундантом своего кузена, а этому криворотому хорьку можно доверять еще меньше, чем Деларушу. В обоих мужчинах было что-то такое, от чего мурашки по телу бегали. Прайд не мог бы ткнуть в них пальцем и сказать — вот преступники. Пока не мог. Но скоро сможет.
Прайд перестал работать у Деларуша, но, несмотря на данное сестре обещание, не оставил мысли о поисках компрометирующих документов на складах. Он подождет, пока оба француза вернутся ночью на корабль, и проберется на склад тем же путем, каким входил маленьким мальчиком, когда играл с Альбертом.
То, что он подслушал как раз сегодня, показывало, что и сам Деларуш занимается тщательными обысками каждого дюйма бывшей собственности Эндроса. Что он ищет? Место, где спрятаны контрабандные товары? Конечно, это не редкость среди владельцев складов — утаивать товар, чтобы избежать бремени королевских налогов. Может быть, и отец так делал. Но Прайд об этом ничего не знал, да это его и не интересовало.
Однако вероятной связи Урии с контрабандистами едва ли достаточно для того, чтобы объяснить оскорбительные слова Деларуша о его воровстве. Если за ними ничего не стоит, кроме небольшой торговли в темные, безлунные ночи, почему француз так решительно настроен погубить их?
Деларуш делал большую ставку, и за этим что-то таилось. И что бы это ни было, долг Прайда тем или иным путем защитить от него семью.
Сощурив глаза, он продолжал оглядывать горизонт, вопреки здравому смыслу надеясь увидеть шлюп Гедеона. В море стояло на якоре несколько кораблей, ожидая своей очереди подойти к причалу. Но Гедеона среди них не было.
Вздохнув, Прайд отвернулся и шагнул было к двери, но вдруг, краешком, глаза заметив что-то, замер. Одна мачта с косыми парусами, стаксель и кливер немного светлее, чем грот-мачта.
С короткой молитвой благодарности он бросился к лестнице и с грохотом сбежал вниз.
Глава четырнадцатая
Вся беда заключалась в том, что Прайд не хотел прислушаться к разумному предложению. Встреча состоится следующим утром на рассвете, а он не берет ее даже в секунданты.
— Тогда, черт возьми, ты будешь моим секундантом! — в гневе воскликнула Прю.
— Не кричи, Прю. Здесь не Лондон, ты же знаешь. Деларушу наплевать, есть у меня секундант или нет. Это не изменит результата.
— Пожалуйста, ну пожалуйста, — простонала Прю, — позволь Хэскеллу встать вместо тебя. Я ни одной минуты не доверяю этой змее.
— Хэскелл уже наделал достаточно промахов. Если хочешь знать, Прюди, это не первая драка после нашего возвращения, в которой я побывал из-за тебя. И похоже, не последняя.
Прю еще ничего не знала о слухах.
— О чем ты говоришь?
— Ни о чем. Так просто болтаю, — поспешно ответил Прайд. — Нет закона, который обязывает мужчину иметь секунданта. Если Гедеон не согласится…
— Гедеон! Он здесь?
— Я видел, как «Полли» входила в гавань… Во всяком случае, по-моему, это была она. Паруса выглядели так же, как у нее.
Прю старалась обуздать разбушевавшееся сердце. Какая разница, здесь он или нет. Он отправил ее, не сказав даже «до свидания», не попросив прощения. Он должен был догадаться, что она любит его. После первого поцелуя она уже не могла это скрыть.
Но сейчас ее собственные чувства должны отступить на задний план, дело не в них. Сто Гедеонов Макнейров не могли бы сделать ее брата лучшим стрелком.
— Прайд, я все перебрала, нет другого способа. Ты просто должен разрешить мне пойти и встать вместо тебя, — ровным голосом проговорила она.
— Прю, оставь это. Женщинам не разрешены дуэли, таков закон.
— И мужчинам тоже, по крайней мере легальные. И что ты знаешь о законе?
— Столько же, сколько и ты.
— Ну, легально или нелегально, кто-то должен пойти с тобой и прежде всего посмотреть, чтобы этот заморский дьявол не насыпал в твой пистолет черного перца.
Прайд широко улыбнулся: Прю неожиданно напомнила ему отца, который даже в возрасте, близком к пожилому, сохранял пылкий нрав.
— Если мне повезет, Гедеон пойдет со мной и проследит, чтобы меня не надули.
— Как я хотела бы, чтобы ты передумал! Он дернул прядь волос, которые она сушила на послеполуденном солнце сидя на скамейке возле кухни.
— Не бойся, я вернусь целым и невредимым. Клоду уже скоро тридцать, возраст немалый. Практически он старик.
Гедеону, должно быть, полных тридцать, и он определенно не старик, рассеянно подумала она. Ну да ладно, хватит убеждать его. Если ее план удастся, оправдываться не понадобится.
Еще не рассеялась темнота, когда на следующее утро Прайд тихо постучал в дверь ее спальни. Прю знала, что он совсем недавно вернулся домой, хотя ему следовало бы спать дома.
— Прю, ты уже проснулась? — тихо спросил он, будто она могла в такую ночь хоть на минуту забыться сном.
Он просунул в дверь голову, и она сделала вид, будто трет спросонок глаза.
— Уже пора, так быстро? Гедеон будет секундантом?
— Он до темноты не вошел в порт. Начался отлив, и, наверно, он опоздал и теперь войдет с высоким приливом. Сейчас я побегу, чтобы поймать его. Я только хотел дать тебе знать, чтобы ты не беспокоилась обо мне.
От отчаяния Прю на мгновение закрыла глаза. Дело такое серьезное, а он чуть ли не радуется дуэли.