— Прости меня, — обратилась она к Сину. — С тех пор, как мы встречались в последний раз, прошло немало времени.
Тот едва заметно кивнул головой, но ничего не ответил.
Теперь, когда Мэгги знала, кто он такой, она спросила:
— С чего ты взял, что моя затея не удастся?
Ужасная, почти зловещая улыбка искривила губы закаленного воина, и он произнес:
— Потому что когда дело касается подготовки нападения, в этом мне нет равных. Если я говорю, что план не сработает, можешь прозакладывать свою жизнь, что так и будет. Я еще ни разу не ошибся.
Неприятный холодок пробежал вдоль спины мятежницы. За этими словами скрывалось что-то, вызывавшее у нее страх.
— Кстати, о планах, — вмешался Брейден. — Что вы разведали? Можно ли выручить Лахлана?
Син отрицательно покачал головой:
— Это безнадежно. Его и остальную четверку держат связанными в центре зала, не спуская с них глаз. Даже если мы проберемся через галерею, Феругс и его компания нас заметят, и у них будет достаточно времени, чтобы убить пятерых пленников или нас.
— О каких это других четверых пленных ты говоришь? — удивилась Мэгги.
Брейден похолодел от ее вопроса. Черт! В своей заботе о Лахлане он позволил другим важным подробностям ускользнуть от его внимания.
С глуповатым выражением лица он повернулся к собеседнице:
— А что, я разве забыл упомянуть одну незначительную деталь: что Фергус скрутил четверых твоих братьев заодно с лэрдом?
Девушка сузила глаза и возмущенно закричала:
— Что? О чем это ты?
— Всё в порядке, — заверил ее горец. — С ними ничего не случится.
— Почему ты мне не сказал?
— Я не думал, что это что-то изменит.
— Да это меняет всё! Я никуда не пойду, пока они не окажутся в безопасности!
Как только эти слова вылетели из ее рта, бунтарка запнулась. Ну вот, снова она в ловушке.
— У меня нет никакой возможности вытащить их оттуда, так ведь? — спросила она упавшим голосом.
Брейден отрицательно покачал головой.
— Нет, если только ты не распахнешь двери церкви и не отправишь всех женщин по домам, — произнес он.
Мэгги вздохнула:
— Значит, нам лучше последовать моему предложению.
— Тогда я иду с вами, — вызвался Юан.
— О да! Это уж точно сработает, — насмешливо произнес Син. — Если и есть еще человек, на которого Макдуглас хочет поднять руку больше, чем на Мэгги, так это ты. Отличная идея, ничего не скажешь.
— Не мог бы ты удержаться от сарказма? — вскинулся Юан.
— Не могли бы вы удержаться от ссоры? — встряла в препирательство братьев Мэгги. — Просто удивительно, что вы при такой вспыльчивости дожили до своего возраста.
Она по очереди посмотрела с укором на обоих спорщиков.
— Так и знал, что лучше бы мне было остаться в Англии, — пробурчал Син себе под нос. — Но нет! Дернуло же меня вернуться с Брейденом и сунуть свой чертов нос туда, куда не следует. Если бы у меня была хоть капелька мозгов, я бы отправился домой прямо сейчас и оставил вас предаваться своему идиотизму без меня.
Брейден проигнорировал этот выпад и обратился к Юану:
— Оставь у себя кольцо Мэгги. В конце недели отдай его и спаси Лахлана. Это должно удержать наших мужчин от каких-либо действий против Макдугласа и его воинов, пока мы не переговорим с Робби. Когда ты освободишь Лахлана, расскажи ему про наши действия и убеди не предпринимать никаких нападений на Макдугласов, если только он не будет знать наверняка, что мы мертвы.
Юан медленно кивнул в ответ, хотя в глазах его ясно отражалось, насколько не лежит у него сердце к такой затее.
Брейден похлопал его по спине:
— Мэгги и я оправляемся в путь, как только стемнеет.
— А что мне делать, если бабы хватятся своей заводилы в течение следующих четырех дней? — спросил Юан.
— Утром расскажи нашей матери о том, что мы сделали. Она поможет тебе усыпить подозрительность женщин.
— Помни, — предупредила Мэгги. — Ты должен дать нам полных четыре дня, чтобы добраться до Робби. Если женщины выйдут из убежища раньше, кто-то из наших мужчин, возможно, захочет напасть на Макдугласов, а это может сто́ить нам жизни прежде, чем мы успеем добраться до за́мка.
Лицо Юана исказилось от страха за смельчаков, но все же он согласился сделать всё, о чем они его просили.
Из горла Сина вдруг вырвалось рычание:
— Полагаю, настала пора бросить вызов, швырнув свою перчатку, чтобы присоединиться к этой самоубийственной выходке.