— Брейден!
В его улыбке не было ни капли раскаяния.
Мэгги укоризненно покачала головой:
— Неужели ты не можешь прекратить это?
— Прекратить что?
— Флиртовать с каждой встречной женщиной.
— А кто говорит, что я флиртую?
— Я. Потому что знаю: окажись здесь Нера или Адена, ты бы уединился с одной из них, а обо мне даже не подумал.
Горец отпрянул, словно получил пощечину.
— Ну, Мэгги, даже не знаю, кого из нас ты только что больше обидела. Ты и вправду считаешь, что я бы мог…
Он замолчал, задумавшись над ее словами. И в этот миг он понял о себе кое-что, совсем ему не понравившееся.
Она была права. Он и сам сбился со счета, как часто, будучи с одной женщиной, он отвлекался на другую, более соблазнительную.
— Так что ты хотел сказать? — спросила Мэгги.
— Ничего, — ответил воин, вперив невидящий взгляд в темноту леса. Впервые в жизни он почувствовал себя виноватым за что-то, совершенное в прошлом.
Мэгги передвинулась с его груди обратно на жесткую землю. Наблюдая за ее попытками устроиться поудобнее, Брейден невольно подумал: а как бы он поступил, если бы здесь, с ними, была еще одна женщина. Более привлекательная. Начал бы он ухлестывать за ней при первой же возможности, не обращая внимания на Мэгги?
Действительно ли он настолько пустой, ветреный человек?
Он и сам не мог сказать, так это или нет, что было неприятнее всего.
Осел и негодяй — вот он кто. И впервые в жизни Брейден пожалел, что он такой, какой есть.
Почему бы ему не быть похожим на Лахлана, постоянного и преданного. Или на Юана? «Нет, только не на Юана, — тут же подумал он. — Уж слишком от него разит монахом — такая жизнь не для меня. Но можно быть таким, как Син. Он учтивый и сдержанный, а женщины ему на шею вешаются почти так же, как мне».
Непроизвольно взгляд Брейдена вновь обратился к Мэгги, напряженно вытянувшейся под пледом. Она заслуживает гораздо большего, чем такой негодяй, как он. Ей нужен мужчина, который бы мог любить ее. Только ее одну.
В глубине души Брейден знал, что никогда таким не будет. Он не способен раз и навсегда вручить себя одной единственной. Он слишком любит свою свободу. И слишком обожает всех своих женщин.
Именно поэтому ему следует держаться подальше от этой девушки. Ведь, в конечном счете он не мог ей предложить ничего, кроме разбитого сердца. А он не хотел добавлять еще больше горестей в ее жизнь.
И все же думы о Мэгги не оставляли горца. Их поцелуй. Ее мягкая светлая кожа под его рукой. Ее легкое дыхание у самого его уха.
А самым ярким образом, возникшим в его мыслях, была Мэгги обнаженная, лежащая под ним с потемневшими от желания янтарными глазами, прижавшаяся к нему всем телом и нетерпеливо подгоняющая руками движения его бедер, пока он глубоко погружается в нее.
Она вызвала в нем такой плотский голод, который мог свести с ума. Никогда ранее он не ощущал такой сильной, магнетической потребности узнать, как поведет себя женщина в пылу любовного поединка. А вот о Мэгги он хотел, нет, ему необходимо было узнать, так ли она исполнена страсти без одежд, как горяча она, когда одета.
Слегка подавшись вперед, Брейден закрыл глаза и вдохнул сладкий, женственный аромат ее волос и почувствовал отчаянное желание провести пальцами по сливочной коже ее щеки.
Слишком свежа была в памяти ее страсть. Вкус ее дыхания, смешивающийся с его дыханием, когда он похищал ее поцелуй, заявляя права на нетронутые губы.
В тот момент горец больше всего хотел, чтобы вся она принадлежала ему и только ему.
От этой мысли его тело охватило сильнейшее возбуждение.
Такой девушкой надо наслаждаться не спеша, смакуя удовольствие. Это настоящее сокровище, исполненное жизни, исследовать которое хотелось не одну неделю.
Брейден медленно обвел взглядом очертания тела Мэгги, закутанного в плед. Всего несколько слоев ткани отделяли его от той части ее тела, которую он так страстно желал.
Так легко было бы поднять край пледа и затеряться в ней, в ее теплой глубине. Под вздохи ее наслаждения он научил бы эту девушку самому старому и сокровенному танцу мужчины и женщины.
Почему он не обращал на нее внимания все эти годы? Что за́стило его взор?
Ее решительность и убежденность не поддавались описанию. Никогда он не сталкивался с такой женщиной, хотя с Мэгги был знако́м почти всю жизнь.
— Знаешь, цветочек, а ведь ты могла бы этой ночью спокойно спать в своей кровати.