— Я знаю, в тебе есть добродетель, но ровно столько же в тебе от дьявола. Если бы ты не был таким непостоянным, то стал бы прекрасным мужем какой-нибудь женщине.
Его позабавило слово, которое она выбрала. Люди, отзываясь о нем, использовали множество самых отборных эпитетов, но никто еще не называл его «непостоянным».
— Я непостоянный?
— Да. Думаешь, я не знаю, со сколькими женщинами ты был? Как же! Сомневаюсь, что во всем Килгаригоне найдется больше трех молодух от пятнадцати до двадцати лет, которых ты еще не поимел.
— Ох, Мэгги, вот сейчас ты задела меня.
И его действительно уязвили эти слова. В его жизни вовсе не было столько женщин. Он не какой-нибудь похотливый петух, вскакивающий на каждую попавшуюся на пути цыпочку. Вообще-то, он отклонил откровенных предложений гораздо больше, чем принял.
— Правда часто колет глаза, — искренне произнесла Мэгги.
Игривое настроение горца разом пропало, когда девушка окинула его острым, осуждающим взглядом, от которого Брейден рассердился уже не на шутку. Ситуация начала выходить из-под контроля. Почему он один должен отвечать за все? Да, у него было много женщин, но ни одну из них он не брал силой. Более того, обычно именно женщины его настойчиво добивались.
— Скажи, Мэгги, ты когда-нибудь задавалась вопросом, почему я, по-твоему, именно такой?
— Потому что ты мужчина, — ответила она без колебаний.
Брейден фыркнул от такого ответа. В ее устах это прозвучало так, словно то, что он был мужчиной, объясняло любые вопросы мироздания.
— И поэтому тоже. Но разве ты не замечала, как много женщин сами за мной гоняются?
Разинув от возмущения рот, девушка смерила собеседника уничтожающим взглядом:
— И это твое оправдание? Раз это они добиваются тебя, ты со спокойной совестью просто берешь то, что предлагают? А последствия к черту? Ты омерзителен!
— Нет. Я не омерзителен, — быстро возразил он. — Ты говоришь, я непостоянный. А как же насчет твоих славных подружек? Вряд ли можно стать непостоянным в одиночку.
— О чем ты?
— О том, что тут вина не только моя. Ты же сама сказала: я мужчина. Мне трудно сопротивляться женщине, когда она пробирается голой в мою кровать и умоляет оказать ей внимание. Или когда она прижимается ко мне всем телом и шепчет на ухо о том, чем хотела бы со мной заняться.
Мэгги искоса взглянула на собеседника:
— Хочешь убедить меня, что все женщины стараются тебя соблазнить? Что ты — просто смиренный господинчик, который идет себе, никого не трогает, думает о своем, как вдруг какая-нибудь порочная бабенка подкрадывается и вынуждает тебя овладеть ею?
— Ты мне не веришь?
— Разумеется, я тебе не верю! Это не я соблазняла тебя прошлой ночью, Брейден Макаллистер! Это ты дышал мне в ухо и, распустив руки, лапал меня!
— Это совсем другое дело.
— Почему?
Если честно, Брейдену не хотелось задумываться над этим. Но в глубине души он знал, что с Мэгги у него действительно все было по-особенному.
Пытаясь сменить тему, пока она не заставила его ляпнуть что-то, о чем оба пожалеют, горец произнес:
— А тебе не приходило в голову, что если бы я однажды встретил ту, которая была бы полностью предана мне, то обязательно хранил бы ей верность? Я хотел бы найти на этой Земле женщину, которая заботилась бы обо мне, а не просила от меня бессовестных вещей для своего удовольствия, и которая не сбежала бы из моей постели к следующему приглянувшемуся ей мужчине.
Мэгги язвительно усмехнулась:
— Это немного странно.
Она кинула на него скептический взгляд, словно не веря его словам:
— Ты действительно смог бы ограничиться одной-единственной женщиной?
— Да. Думаешь, я не хочу иметь семью, детей? Я бы отдал за это почти все, что имею, но меня не одурачит какая-нибудь красотка. Мой брат Киранн свел счеты с жизнью из-за изменницы, которой было мало его одного — она хотела заполучить еще и Юана. И эта обманщица, которую они оба любили, разрушила нашу семью и стала причиной смерти Киранна. Она бросила Юана при первой же возможности подцепить мужчину побогаче. Напоминаю, что женщины — корень всех зол, на случай, если ты проспала это место в воскресной проповеди.
На лице у Мэгги было написано, что она готова задушить Брейдена, но, надо отдать ей должное, она лишь свирепо уставилась на него:
— Женщины никогда не стали бы порочными, если бы не мужчины — такие, как ты, которые увлекают их на огненный путь, ведущий в ад.
Теперь рассердился Макаллистер. Как эта девчонка смеет сваливать все на сильный пол?