— С удовольствием, — не подумав, ляпнул горец в ответ.
Глаза Мэгги сверкнули навстречу его каре-зеленому взору яростью, тлеющей в их янтарной глубине:
— Только ты мог воспользоваться в своих интересах женщиной, попавшей в такую ситуацию.
Тут она ошибалась. Будь он на самом деле тем демоном, за которого Мэгги его принимала, не только освободил бы девушку, но и сделал бы с ней еще много чего.
— Я вовсе не пытался воспользоваться тобой. Я просто хотел вытащить тебя из ловушки как можно быстрее.
— О, я в этом уверена, — съязвила она, одергивая плед. Ее сарказм прозвучал насмешкой над невозмутимым тоном Брейдена.
— Пока вы двое соревнуетесь в оскорблениях, — вмешался Син, — я поищу место для ночевки.
Он поспешно скрылся среди деревьев.
Мэгги буравила своего избавителя взглядом. Горец подавил улыбку, которая, как он знал, лишь еще больше рассердила бы ее. В воздухе повисла неловкость, которая смутила Брейдена. Сколько он себя помнил, их общение всегда отличалось дружеской простотой, и ему не нравилась внезапная перемена в поведении спутницы.
— Ты не поранилась? — спросил он.
Ее гнев слегка ослабел. Она покачала головой:
— Не знаю, как я умудрилась упасть. Обычно я твердо держусь на ногах.
— Что ж, даже лучшие из нас иногда попадают в чужие силки.
Она опустила взгляд, как будто его слова вызвали что-то в ее памяти, а затем неожиданно улыбнулась.
Горец восхитился перемене, произошедшей с ней: ее глаза загорелись теплым светом, озарив лицо. Эта девушка была прекрасна, когда улыбалась.
— Что случилось? — спросил Брейден, гадая, что вызвало такую внезапную перемену.
— Я просто вспомнила другую западню.
— Это когда я в шутку толкнул тебя в лесу у пещеры? — спросил он.
Она на секунду нахмурилась, припоминая тот случай, а затем коротко рассмеялась:
— Нет, я подумала о ловушке, про которую ты рассказывал раньше. Когда Нера, Майри и другие девушки устроили на тебя засаду на пути к моему дому.
Брейден поежился от воспоминаний:
— Знаешь, у меня до сих пор остались шрамы от этого нападения.
На его макушке так и не заросла небольшая проплешинка там, где одна из девушек вырвала клок волос.
— Когда я наткнулся на тебя в тот день, сперва подумал, что ты с ними заодно.
— Я знаю, — ответила Мэгги, улыбаясь. — Никогда не забуду, какое испуганное было у тебя лицо, когда ты окинул меня взглядом. Единственный раз в жизни я увидела тебя впавшим в панику.
— Так и было на самом деле. Я не знал, как мне удрать от этих фурий, не причинив никому из них вреда.
Затем Брейден вспомнил, каким образом спасся от одуревших от страсти девиц.
Глядя на Мэгги, он улыбнулся:
— До сих пор помню, как ты затолкала меня в дупло того дуба, а затем послала этих сумасшедших по ложному следу в другую сторону.
— Я сама тряслась от страха, — призналась девушка. — Боялась, что они узнают о моем обмане и нападут, чтобы отомстить.
Ему все помнилось по-другому. Девочка, которой едва исполнилось тринадцать, явилась, словно из ниоткуда, чтобы спасти его. Она вовсе не показалась ему испуганной.
— Ты выглядела спокойной и уверенной.
Брейден смотрел на нее с трепетом и изумлением, и в памяти одно за другим всплывали воспоминания. О том, как Мэгги украдкой помогла ему вылезти из дупла, а затем они вдвоем чуть не ползком пробирались через кусты, чтобы попасть в ее дом незамеченными.
А позже Мэгги перевязала порезы и синяки, которые нанесли юноше напавшие девицы. Она даже тихонько напевала нежную мелодию, смазывая его кожу целебной мазью. Ее касания были такими легкими и успокаивающими, а голос таким приятным.
Брейден не смог припомнить, поблагодарил ли ее в тот день. Но прямо сейчас, когда на лице девушки играл солнечный свет, а в глазах горел огонь, ему ничего так не хотелось, как бесконечно ее целовать.
Повинуясь порыву, Брейден протянул руку и пробежался кончиками пальцев по девичьей скуле, усыпанной веснушками:
— Мне всегда было интересно, почему ты спасла меня тогда.
Мэгги не отстранилась. Вместо этого она подняла на него глаза, в которых отражалось странное волнение:
— Я всего лишь отплатила добром за добро.
— Какое добро?
Она сдвинула брови:
— Ты не помнишь?
— Похоже, нет.
Мэгги нахмурилась еще больше:
— Ты действительно забыл, как спас мне жизнь?
Лаская ее мягкую, нежную кожу, Брейден покопался в памяти, однако, хоть убей, не смог вспомнить, чтобы спасал ее от кого-то, кроме ее братьев, но ни один из них никогда бы не причинил ей вреда.