Так и следует поступить. К чему заботиться о завтрашнем дне? Надо просто насладиться моментом и этой женщиной. Здесь и сейчас есть только они — Мэгги и Брейден. Он не позволит никому, даже самому себе, расторгнуть то, что они сейчас делили на двоих.
Мэгги упивалась стонами и рычанием возлюбленного. Возможно, ей следовало бы стыдиться своих действий, но она приняла решение. И если уж исполнять его, то только полностью и безоговорочно.
Еще до конца этого дня ей хотелось изучить любимого от макушки до кончиков пальцев ног.
Эта мысль затмила все остальные в голове. Мэгги припала поцелуем к паху горца. Брейден, задрожав, со свистом втянул воздух сквозь зубы.
Исследовательница издала гортанный смешок, неустанно продолжая открывать для себя тело этого воина.
Кто бы мог подумать, что такого храброго, сильного мужчину сразит простая ласка?
Эта мысль придала сил и еще больше взволновала.
Он принадлежит ей.
Брейден, борясь с желанием взять ситуацию в свои руки, погрузил пальцы в волосы Мэгги. Еще настанет его черед удовлетворить ее. А пока он довольствуется тем, что позволит этой выдумщице делать с ним, что ей угодно.
Но бездействовать было нелегко. И с каждой минутой становилось все труднее.
Мэгги снова передвинула руку и накрыла ею источник пульсирующей боли между его ног. А затем, к окончательному изумлению Брейдена, переместившись, целиком взяла в рот средоточие его желания.
Ее язык начал игру, и дрожь потрясла Макаллистера с головы до ног. Он резко выдохнул и потрясенно уставился на рыжую голову, пристроившуюся между его бедер.
Глупышка и понятия не имела, какие мысли рождало в голове горца это зрелище. Ее самоотверженность, бескорыстность. В отличие от других его любовниц, она не только получала от него удовольствие. Она делила с ним этот момент так, как никто другой.
И он любил ее за это.
Дольше выносить сладкую пытку уже не было сил. Он должен дотронуться до Мэгги. Вкусить ее.
Она вскинула взгляд, когда шотландец пошевелился:
— Брейден?
С очаровательной улыбкой он вытянулся рядом с девушкой, головой к ее ногам, причем его бедра оказались возле ее головы, и, одарив теплым и одновременно порочным взглядом, произнес:
— Не останавливайся.
Не дав времени на ответ, горец легким толчком развел бедра Мэгги и прижался губами к ее лону.
Она зажмурилась и застонала, чувствуя, как язык Брейдена погружается глубоко внутрь нее.
О, это было невероятно! Такого необузданного удовольствия ей еще не приходилось испытывать! Желая большего, она раскрылась еще шире, и повеса, конечно, принял приглашение.
Закусив губу и глухо застонав от наслаждения, Мэгги снова начала нежно ласкать возлюбленного между ног.
Взаимность этого действа глубоко ее тронула. Взаимное дарение. Это было великолепно. Божественно.
Если они выживут при встрече с Макдугласом, надо будет найти способ удержать Брейдена рядом с собой — не важно, что для этого потребуется.
Она — боец по натуре. Всегда им останется. И не оставит попыток сделать этого мужчину своим. Однажды он будет принадлежать ей душой и телом.
Голова Брейдена закружилась, когда он снова почувствовал губы, обхватившие его плоть. Он сильнее прижал к себе бедра Мэгги, лаская ее языком и ощущая под своими ладонями, как трепещет ее тело.
Она была невероятна. Подумать только: все эти годы он не замечал такое сокровище!
«Какой же ты идиот!» — полыхнуло в мозгу.
Это точно. Но больше он дураком не будет. Хватит вести себя так, словно этой девушки не существует.
Вспыхнувшее вдруг собственническое чувство по отношению к Мэгги испугало повесу. Как-то так получилось, что эта бунтарка овладела его сердцем. А ведь это не удавалось ни одной женщине до нее. Другая и не смогла бы — он точно это знал.
Лишь эта строптивица имела власть над его сердцем. Только она могла его уничтожить. И это новообретенное знание вызывало в душе трепет.
Мэгги не могла поверить в происходящее. Она не знала, откуда взялась в ней смелость проделывать такое с Брейденом. Но как же это чудесно! Обоюдность их союза тронула ее до глубины души. Это было так полно, так совершенно, так невероятно! Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечно.
Горец ласкал ее губами и языком, и жар его рта опалял трепещущее лоно. Еще более невероятным было ощущать, как мужские пальцы то погружаются в нее, то выходят наружу, то выписывают круги, заставляя тело вздрагивать, а голову сладко кружиться.
Мэгги закрыла глаза, чувствуя, что наслаждение нарастает и становится непереносимо острым. Еще немного — и это убьет ее. И тут словно что-то взорвалось изнутри.