— Про офицеров мы знать не знаем. А что до нурраддин-султана, то к нему уже послали нарочного с запрещением атаковать впредь... Предводитель русского воинства может не волноваться.
— Вы, крымцы, к обещаниям охочи! Только исполнять их не поспешаете... Акт привезли?
Исмаил оставил вопрос без ответа, сам спросил:
— Крымское общество интересуется: будет ли избираемый хан подвержен переменам или останется в своём достоинстве на всю жизнь?
— Хан, коего вы изберёте, как принято в просвещённых державах, будет бессменный, — властно сказал Долгоруков.
Исмаил кивнул, снова спросил:
— Когда все крепости и пристани будут заняты русскими гарнизонами, останется ли в Крыму остальная армия?
— Как прикажет её величество... Вы поскорее посылайте в Петербург своих послов с присяжным листом. Они и спросят государыню о том.
Ответ Долгорукова не удовлетворил мурзу. Он облизнул серые губы, сказал озабоченно:
— Мы против гарнизонов ничего не имеем. Пехота нам не помеха. Но конницу свою и скот обозный уберите. Ибо за малым здешним кормом весь наш скот пропасть может.
Долгоруков смекнул, что мурза хитрит... «Эк куда хватил! Оставить армию без кавалерии, а гарнизоны без обозного сообщения с перекопским магазином...» Вслух же сказал:
— Беспокойство ваше мне понятно. Но вы всегда, даже в годы нынешней войны, выводили скот кормиться за Перекоп... Подпишите акт, и я позволю вам — как союзникам! — перегнать скот туда.
— А ваш?
— Весь в Крыму не останется.
— Значит ли это, что армия уйдёт?
— Это значит, что скот, который состоял при обозе во время похода, теперь будет не нужен!.. Где акт?!
Мурза помолчал, ответил неохотно:
— Акт подписан... Дня через два пришлём с нарочным.
— С нарочным? А почему не с полномочными депутатами? И где требуемые мной аманаты?
— Они приедут позднее.
— Это почему же так?
— Мы должны знать, как долго послы и аманаты будут при армии и при дворе?
— Каждому понятно — до утверждения договора! Исмаил-мурза погладил чёрную с проседью бородку и, глядя в глаза командующему, спросил выжидательно и тревожно:
— Можем ли мы быть уверены, что Порта, при её замирении с Россией, согласится оставить нас в таком виде, какой твоя королева обещает доставить?
Долгорукова всё больше злила недоверчивость мурзы, но он сдерживал чувства — сказал начальственно:
— Свобода и вольность Крыма будет обеспечена на вечные времена!.. И покамест Порта не признает сего — мы с ней мир не заключим!
Татарские депутаты пошептались, затем Исмаил-мурза поблагодарил командующего за приятные слова и пожелал здоровья государыне.
Долгоруков приказал проводить гостей, а проходившему мимо Веселицкому шепнул в ухо:
— Подарков не давать! Пусть часы вручённые оправдают.
К вечеру татары уехали в Карасувбазар. Провожавший их Веселицкий, подойдя к Эмир-хану, еле слышно шевельнул губами:
— По дружбе нашей скажи: акт подписан?
— Нет.
— А послы приедут?
— Да.
— Так с чем же они приедут?
— Говорить будут... О хане.
— Он ещё в Крыму?
— Где-то под Бахчисараем прячется... А вот едичкулы акт привезут!
Веселицкий незаметно сунул в худую руку Эмир-хана кошелёк с червонцами.
Едва депутаты уехали, в лагерь прискакал едичкульский Каплан-ага, который подтвердил, что через день приедут послы и аманаты от орды и привезут свой акт.
— Давно бы так, — ответил Долгоруков. И добавил тише: — Но ныне мне более вашего крымский акт нужен.
Тем не менее ага был принят дружелюбно: ему подарили золотые часы, пятьдесят золотых и отпустили в орду.
Каплан не соврал: 4 июля аманаты и послы к высочайшему двору действительно привезли подписанный предводителями и знатными мурзами и пропечатанный печатями акт об отторжении Едичкульской орды от Порты и вхождении её в российскую протекцию.
Довольный содеянным, Долгоруков милостиво удовлетворил просьбу ордынцев — разрешил идти к другим ордам на Кубань, переправившись частью через Чонгар, частью через Ениш.
— Так быстрее и сподручнее будет, — пояснил Василий Михайлович послам. — Я прикажу навести переправы. А в пути в наших тамошних крепостях припасы достать сможете...
8 июля в лагерь приехал Мустафа-ага, который привёз письмо, подписанное его отцом Багадыр-агой и ширинским Джелал-беем. Татарские начальники уведомляли Долгорукова, что поскольку Селим-Гирей не склоняется к благому их намерению отторгнуться от Порты и вступить под покровительство России, то крымское общество по общему рассуждению и согласию избрало их двоих главными во всём крымском направлении. Править же они будут до избрания нового хана.