Абдувелли деньги взял.
Через день он пришёл снова и, улыбаясь, сообщил:
— Хан проявляет податливость к требуемой уступке. В ближайшие дни всё будет решено.
— Приятные слова — радостно слышать! — воскликнул Веселицкий и достал из сундука ещё один кошелёк...
Обещанные агой «ближайшие дни» растянулись почти на две недели. Веселицкий воспринял задержку как плохой знак, и не ошибся.
Появившийся 7 ноября Абдувелли, стыдливо отводя глаза, сказал уныло:
— Все духовные чины как защитители шариата и заповедей Корана находят уступку крымских мест противной нашей вере... А поскольку Россия многократно и публично объявляла, что не станет требовать от татарского общества ничего противного вере, то хан и диван на эту уступку согласиться не могут и просят крепости не требовать.
Веселицкий нахмурился. Он предполагал, что Сагиб-Гирей станет под разными предлогами оттягивать окончательный ответ, но совершенно не ожидал столь решительного отказа. Нахлынувшая волной злость затуманила голову, но не лишила разума и рассудительности. Стараясь скрыть раздражение, Пётр Петрович воскликнул назидательно:
— Вы, милостивый государь, пункты веры оставьте! Содержание Корана мне известно не хуже ваших мулл! Избавитель от порабощения, доставивший совершенную вольность обществу и земле и состоящий их защитником, признается по Корану благодетелем.
Абдувелли растерянно заёрзал на стуле, по губам скользнула вымученная улыбка — он не ожидал, что русский поверенный знает Коран.
— Тем не менее отдать города мы не можем, — заученно повторил он, достал письмо и протянул Веселицкому.
— Что это? — спросил тот, оставаясь недвижим.
— Просьба к русской королеве о нетребовании крепостей.
— Зачем она мне?
— Прошу прочитать, насколько правильно составлена.
Толмач Донцов шагнул к are, намереваясь взять письмо, но замер под гневным взглядом канцелярии советника.
— По дружбе советую: не защищайтесь пунктом веры, — жёстко сказал Веселицкий. — Творец дал разум, чтоб отличать добро от зла. Её величество не жалела своих солдат, стремясь подарить вам вольность. За это благодарить надо! А вы непристойное письмо посылать собираетесь.
— Таково желание народа.
— Это неразумное желание! И благородное собрание почтенных мужей должно наставить народ на путь праведный — исполнение воли моей государыни и вашей благодетельницы!
Веселицкий хмуро глянул на агу и, понизив голос, угрожающе предупредил:
— Не гневайте её величество. В её власти сделать ногайские орды, что верностью подтверждают дарованные им милости, вольными и независимыми. И хана особого им избрать она может дозволить. Что тогда останется от Крымского ханства?.. Пшик! Один сей полуостров — вот и все земли... Подумайте, прежде чем отсылать нарочного в Петербург.
Веселицкий знал позицию императрицы и Совета по отношению к ордам, но сейчас — на свой страх и риск — запугивал ахтаджи-бея.
— Я перескажу хану и дивану ваш совет, — пообещал Абдувелли. — Но сомневаюсь, что его признают полезным.
— Как скоро я получу ответ?
— К вечеру вернусь...
Ответ, с которым пришёл ага, был прежним: татары отдавать крепости отказались.
— Ну что ж, — вздохнул Веселицкий, с подчёркнутым сожалением посматривая на Абдувелли, — коль вы не хотите нашего защищения — Бог с вами. Но прошу подготовить подробный письменный ответ... — Ага молча кивнул. — Только потом не жалуйтесь, если его сиятельство князь Долгоруков осерчает! В твёрдости предводителя исполнить волю её величества вы уже смогли убедиться летом.
В глазах Абдувелли промелькнул испуг. Он быстро попрощался и ушёл.
На следующий день, когда Пётр Петрович отдыхал после сытного обеда, его побеспокоил ханский чиновник.
— Завтра в полдень его светлость ждёт вас во дворце.
— Зачем?
— Диван заседать будет...
В указанное время Веселицкий прибыл во дворец.
Когда все расселись по местам, отведали кофе, закурили, ширинский Джелал-бей сказал:
— Хан болен... Он поручил мне уведомить тебя о наших просьбах.
Пётр Петрович коротко пожелал его светлости скорейшего выздоровления, а потом, учтиво выдержав паузу, спросил о содержании просьб.
— Крымское общество, — начал бей, — благодарит русскую королеву за заботу об охранении нашего полуострова и имеет искреннее желание помочь ей в этом необходимом деле. Всем известно, какие тяготы и лишения испытали вашие солдаты, освобождая нашу землю от турецкого владычества. Вот почему мы хотели бы облегчить их нынешнюю участь, доставив в зимнее время отдых и спокойствие.