Выбрать главу

К сожалению, Хавьер во многом оказался прав, с деловой проницательностью усмотрев много противоречий в обстоятельствах жизни семейства Бересфорд. Сама Грейс много раз ловила себя на мысли, что отец вел себя чрезвычайно расточительно, стремясь порадовать своих жену и дочь. Это он спонсировал ее, помогая создать антикварный салон «Сокровищница» в Брайтоне. В первый же год Грейс поняла, насколько необоснованными оказались ее надежды. Оплатив все налоги и счета, она осталась практически без средств к существованию. И вновь отец пришел ей на помощь, убедив не закрывать «Сокровищницу».

— Я бы хотела разделить с моим отцом ответственность за его проступок, — виновато произнесла Грейс после тяжелой паузы. — Но должна вас заверить, что до последнего времени не имела представления об источниках наших доходов. Я узнала о катастрофе только после публичных разоблачений. Если бы я догадывалась, то не допустила бы этого, — взволнованно заверила девушка.

— Разумеется, кто будет щепетильным, устроившись так хорошо, как вы? Какая, в сущности, разница, откуда берутся деньги, если ими удовлетворяется любой ваш каприз? — ерничал Хавьер. — Вы и впредь благополучно жили бы и пользовались результатами махинаций вашего отца, если бы не внеплановая аудиторская проверка. Поэтому не надейтесь на мое снисхождение. Преступление раскрыто, дело направлено, в судебные инстанции, теперь решение по этому вопросу целиком находится в компетенции судьи… — категорично сообщил герцог. — Не понимаю, на что вы рассчитывали, добиваясь встречи со мной, мисс Бересфорд. Вы всерьез полагали, что меня растрогает это неправдоподобное повествование? Вы думали, я куплюсь на ваши слезки? Поддамся очарованию ваших синих глазок? Две минуты истекли, мисс Бересфорд! — безапелляционно объявил молодой хозяин.

— Нет, это не так! Не для того я пришла сюда! — обиженно воскликнула англичанка. — Я надеюсь, что вы примете от меня возмещение части долга. Гарантирую, что впоследствии погашу его целиком. Я уже договорилась о продаже антикварного магазина, а кроме этого, готова отказаться от акций, завещанных мне матерью. Я все подсчитала. Это составит порядка двух миллионов фунтов стерлингов.

— Охотно верю… А что нам делать с еще одним миллионом? Сумма, сами понимаете, немалая. Я не могу закрыть на это глаза. Кстати у вас долг не передо мной, а перед уважаемым банковским учреждением.

— Я буду работать и отдавать зарплату в счет погашения задолженности, — чистосердечно пообещала девушка. — Я говорю по-испански и могла ему бесплатно трудиться в вашем банке.

— Какая наивность! — высокомерно захохотал герцогде Эррера. — Да я вас близко не подпущу к своему банку, милая леди. Достаточно с нас одного Бересфорда. Ваша идея хоть и оригинальна, но совершенно абсурдна. Вряд ли у вас есть что предложить мне в качестве гарантий скорого погашения долга, — скептически рассудил он.

— Не знаю, что вы сочтете надежной гарантией, но уверена, что мой отец не переживет тюремного заключения, — укоризненно проговорила Грейс.

— Раньше нужно было об этом думать, — процедил сквозь зубы герцог.

— Он очень сдал после смерти матери. У него пропала воля к жизни. Если папа умрет, я останусь совершенно одна. Умоляю вас, заберите исковое заявление, — попросила она.

— И только-то? — ухмыльнулся Хавьер. — Бесподобно, мисс Бересфорд. Вы — нечто! Даже если вы вывернете все ваши карманы, за вами должок еще как минимум миллион фунтов стерлингов. Боюсь, я перестану слыть банкиром, если позволю себе столь немыслимую щедрость. Чем в таком случае мне спасать свою репутацию?

— Мы бы могли заключить сделку, — робко предложила англичанка.

— Да? — поднял брови Хавьер.

— Вы богаты и могли бы компенсировать задолженность моего отца. А я потом буду по частям возвращать вам деньги, пока не выплачу всю сумму, — сказала Грейс Бересфорд.

— По-вашему, сколько ночей стоят миллиона? — с презрением спросил герцог.

— Что? Я не ослышалась? — опешила она.

— Не ослышались…

— Вы думаете, я пришла сюда, чтобы предложить вам себя? — испуганно промямлила девушка.

— Все именно так и выглядит, — кивнул герцог. — При всей вашей видимой чистоте, это явственно чувствуется.

— Вы ошибаетесь, — коротко сказала Грейс.

— Отнюдь, — покачал он головой.

Грейс испугалась не меньше, чем при встрече с черным доберманом. Ее лицо сделалось белее белого.

— Я не шлюха. Я лучше умру, — трясущимися губами проговорила она.