— Не оставляйте караван ни на минуту, — сказал Пума. Он увидел, как она вздрогнула, услышав холодность в его голосе, но ничего не смог с собой поделать. Сейчас он хотел только предупредить ее об опасности и покончить с этим делом:
— Пусть кто-нибудь все время будет рядом с вами. Оденьтесь в темное платье. Не надо ярких одежд, которые вы так любите.
Кармен послышалось некоторое сожаление в его голосе.
— Ничего такого, что могло бы привлечь внимание. Закройте чем-нибудь ваши волосы. Блондинки слишком… — Пума смешался, ему хотелось сказать: прекрасны, удивительны, красивы. — Необычны в этих краях, — произнес он и пристально посмотрел на нее. — Апачи все время крутятся возле каравана. Они собираются напасть на него.
Он замолчал. Кармен взглянула на него. Он собирался уйти.
— Я…
Он ждал.
— Благодарю вас, — выдавила из себя Кармен. — Я знаю, вы рисковали, когда пришли, чтобы предупредить меня.
— Ничем я не рисковал, — резко произнес он. — Просто не хочу, чтобы ваша кровь была на моей совести.
Ее рука опять поползла к горлу.
— Тот индеец, о котором я говорил вам, его имя Злой — он действительно плохой человек, — загадочно произнес Пума. — Я не хочу, чтобы он захватил вас. — Надо было сказать: вы мне нужны самому.
Кармен издала легкий стон.
Пума зашагал прочь, а она осталась сидеть на своей постели, дрожащая, с широко раскрытыми глазами. Он шел, ссутулив плечи, злой, смущенный своими глупыми мыслями. Она ему нужна, он хочет ее. Эту… испанку? Боже мой, если эта испанка все же окажется настолько неблагоразумной, что попадет в плен после того, как он предупредил ее, — это уж не его забота.
Глава 12
Пума стоял на вершине холма, с которого был хорошо виден Королевский тракт. Он ждал, укрывшись за ветвями полузасохшего дерева. В двух лигах позади него двигался караван. Сидя верхом на гнедом испанском жеребце, он внимательно наблюдал за дорогой. Наклонившись, он что-то прошептал на ухо коню и нежно потрепал его по шее. Жеребец обнюхал ноги седока, потом успокоился. Пума заметил, что теперь конь не пытается его укусить.
Пума вытер ладонью лоб и откинул волосы. Он находился прямо перед караваном. Другой разведчик, команч, выбрал западное направление. Пума не доверял команчу.
Пума вздохнул. Он ждал почти два долгих дня. Впервые он увидел Злого и его людей позапрошлым вечером. Беседа была краткой и весьма напряженной. Злой отпустил несколько колкостей, потряс перед Пумой испанским мечом и удалился в сторону холмов. Но он бродил где-то близко. Пума выяснил это по следам. Злой все еще следил за караваном, и это беспокоило Пуму.
Иногда он думал, что слишком много времени тратит на возможно безрезультатное ожидание. Пока он находится здесь, перед караваном, Злой может напасть на караван с тыла. Возможно, Злой совсем не будет нападать на караван, так как его охраняет большой отряд испанских солдат. Однако Пума знал, что осторожность не присуща этому человеку, и едва ли он изменит себе на сей раз. Поэтому Пума считал, что Злой со своими приспешниками все же попытается ограбить караван.
Пума рассказал майору Диего о встрече со Злым, так как обязан был это сделать на благо своему родному народу. Ведь если оружие и другое добро попадет в руки Злого и его банды, они станут очень опасны. Кто поручится, что они не используют испанские аркебузы против изгнавшего их народа?
К тому же, если Злому действительно удастся ограбить караван, месть испанцев может пасть на невиновных — на тех индейцев, которые окажутся поблизости, в том числе и на родное племя Пумы.
Пума покачал головой. Нет, в любом случае надо предотвратить нападение Злого на караван.
Жеребец нагнул голову и стал жевать пучок жесткой травы. Вздохнув, Пума слез с седла. Сегодня он не обнаружил никаких новых следов банды. Гнедой начал обнюхивать другой пучок травы. Сзади Пумы была кучка валунов. Все вокруг усеивали кактусы. Вдруг жеребец всхрапнул и насторожил уши. Пума вздрогнул и посмотрел туда, куда глядела испуганная лошадь.
Внезапно кто-то сзади обхватил Пуму и чья-то рука зажала ему рот. Пума быстро изогнулся, схватил нападавшего за руки, рванул его вперед и повалил на землю. Затем навалился на него и схватил за горло. Когда он разглядел, кого душит, то слегка ослабил хватку.
— Это ты, — сказал он, глядя на хрипящего юношу.
Угнавший Двух Коней (а это был именно он) сел и потер горло.
— Ты, видно, здорово постарел, если не слышишь, как к тебе подкрадываются, как я сейчас, — прохрипел он. — Ведь я же мог убить тебя.