Но она молила его взглядом о помощи, и в свой взгляд она вложила всю свою душу.
Он ничего не сказал. И Кармен не выдержала.
— Умоляю, — попросила она, делая несколько шагов по направлению к нему. — Пожалуйста! Не покидайте меня! Помогите.
Ей тут же пришло в голову, что благородная испанская дама никогда не станет умолять; но ведь ни одна из благородных испанских дам, кого она знала, не попадала в руки к индейцам. И Кармен подавила в себе этот язвительный голос, упрекавший ее в потере гордости. Она должна помнить, что мир вокруг нее переменился. Ей нужна помощь, и нужно звать на помощь. Иначе она останется здесь с людьми, которые либо ненавидят ее, либо совершенно равнодушны к ее судьбе.
— Пожалуйста! — И Кармен протянула к нему красные, исцарапанные руки.
Пума поглядел на ее красивое заплаканное лицо — и заскрипел зубами. Он ничего не мог сделать. Ничего. Броситься на помощь к ней сейчас — означало бы поторопить печальную развязку. Он глядел в эти бирюзовые глаза-озера, наполненные мольбой и надеждой на него, и ощущал угрызения совести: он не может выручить из беды пленницу своего заклятого врага! Он прибавил еще очко на счет Злого: когда-нибудь он с ним поквитается.
Пума ощутил на себе взгляд Злого и пожал плечами. Он отошел от пленницы и зло пнул кучу тряпья. Обернувшись на Злого, он увидел, как тот торжествующе улыбается. Его глаза были прищурены.
Кармен молча отошла, опустив плечи. Пума потянул за узду своего жеребца. Пума не был бы мужчиной, если бы смог спокойно глядеть в прекрасные глаза женщины и не иметь возможности помочь ей.
Солнце заходило. Индейцы готовили вечернюю пищу. Пума слушал яростные слова прекрасной испанки, направленные против Злого, и почти жалел его. Почти. Как он это терпит? Испанка ругала и проклинала Злого на чем свет стоит.
Кармен упрекала Злого в том, что он оставил старуху-дуэнью в безвестном каньоне — там, где Пума как раз нашел ее. Пума удивлялся отчаянной смелости пленницы, которая так бесстрашно набрасывалась на своего врага. Ее верностью старухе и ее смелостью нельзя было не восхититься.
Пума усмехнулся: вряд ли Злой понял многое из того, что она кричала ему. Но Пума понимал большинство слов, хотя одно озадачивало его: даже в своей ярости она не употребила ни одно из тех бранных слов, которым его выучили в тюрьме Мехико. Потом он понял: сила ее ярости была не в словах, а в голосе.
Пума оторвался от своего занятия — собирания дров для костра, чтобы еще раз полюбоваться пленницей и восхититься ею. Собирать хворост для костра — это задание специально дал ему Злой, чтобы унизить, потому что заготовкой дров и воды у апачей занимались только женщины.
Кармен была в ярости:
— Мне все равно, кто ты есть! — кричала она. Про себя она назвала его Головой, потому что его голова была непропорционально большой. — Но ни один мужчина не может называться мужчиной, если он бросает старую женщину на произвол судьбы в пустыне! В такой жаре! Да она может умереть! Может быть, уже умерла! Это будет на твоей совести!
Кармен вскоре поняла, что ее упреки не доходят до Головы, и оставила это пустое занятие. Он не понимал по-испански, а она не говорила на его языке. Она взглянула на высокого индейца с голубыми глазами — того, которого недавно умоляла о помощи. Он позволял над собой смеяться! Он собирал хворост — и ничего не предпринимал. Она поджала губы, и презрение появилось на ее прекрасном лице.
Пума поймал это выражение презрения и отвернулся с каменным лицом. Значит, она презирает его? После того, как они обменялись такими понимающими взглядами; после того, как он понял, что она доверяет ему — это презрение было для него тем горше. Как быстро она переменила свое отношение к нему! Значит, она от всех ждет предательства. Но в таком случае, чего же ожидать от испанской женщины?
И он подумал о пожилой женщине, которую отыскал на дне ущелья. Да, ужасающая жара могла бы убить ее. Красавица-испанка была права. Но она была неправа в отношении него, Пумы. Однако Пума не мог сейчас рассказать Кармен о том, что спас ее дуэнью.
Пума сжал зубы: его оскорбило презрение испанки. С мрачным выражением лица, не в силах больше выносить ее отношения к нему, он отошел, чтобы собрать хворост неподалеку и еще раз перед темнотой осмотреть лошадей.
Стало темно. Пума присел у костра вместе с бандой Злого. Весь день Злой наблюдал за ним, и Пума знал это. Наблюдал за ним и Угнавший. И все остальные. Надо как-то уйти — но не раньше, чем он найдет способ спасти донью Кармен.