К этому времени Пума уже знал о драгоценностях, которые были в небольшом кожаном мешке, привязанном к поясу Злого. Злой вслух хвастал, что сможет обменять эти красивые побрякушки на оружие, и даже аркебузы, у испанцев. Если эта смертоносная банда будет вооружена аркебузами и защищена испанскими доспехами, подумал Пума… тогда они смогут наводить страх не только на равнинных индейцев и испанцев, но и делать рейды в горы — грабить собственный народ.
К Пуме начинала приходить мысль о том, чтобы украсть и Кармен, и кожаный мешочек у Злого. А также нескольких лошадей, чтобы бежать на них. Пума смотрел на пламя костра, размышляя о том, как выполнить задуманное.
От этих мыслей его оторвал поток злобных слов, произнесенных на испанском. Пума посмотрел в сторону и увидел, что Злой подошел к Кармен и схватил ее, понуждая идти с ним. Злой был в любовном расположении духа, и это особенно взбесило Пуму. Пума настороженно наблюдал, сможет ли испанка отбиться от наглого апача. До сих пор Злой только делал намеки вздохами и жестами, но Пума знал, что скоро это кончится. Голос Кармен звенел от гнева и страха.
Ни разу больше она не посмотрела на него, не позвала на помощь, заметил Пума. Раздраженный, он бросил палку в огонь. Поднялся. Раз она так исполнена презрения к нему, решил Пума, то пусть и отбивается сама. Как только Пума встал, пятеро бандитов поднялись вместе с ним. Надо было ему прежде догадаться. Цепные псы. Он посмотрел на сжатые кулаки и суженные от злобы глаза Угнавшего Двух Коней и подумал, что при такой слежке спасти женщину будет нелегко. Пума пожал плечами и снова сел у костра.
Пума повернулся, чтобы посмотреть, что происходит с доньей Кармен. Она отбросила руку Злого, и он вышел из себя. Пума глядел на сцену с бесстрастным лицом, но ему было приятно видеть, что Злой взбешен. Ситуация обострялась. Ему было жаль женщину, вынужденную противостоять целой шайке вооруженных мужчин. Ему хотелось броситься на помощь, но он вынужден был выжидать.
Наконец Злой решил оставить пленницу в покое, но Пума был настороже. Злой не отказывался так легко от того, чего хотел. Кармен только на время казалась спасенной.
Спустилась ночь. Индейцы залегли спать: кто возле костра, кто в вигвамах. Пума бодрствовал: он подозревал за Злым какие-то намерения.
Кармен обернула свое бирюзовое платье вокруг ног и прилегла, дрожа, поближе к костру. Ее лицо было обращено к огню, а спину холодил ночной воздух. Туман спускался с гор, и вскоре спина стала замерзать, а груди было слишком жарко от костра.
Кармен вспоминала, как она отбросила домогавшиеся ее руки этого страшного человека, Головы, — и удивлялась собственной смелости. Она закрыла глаза. А другой индеец, этот голубоглазый разведчик… от него не стоит ждать помощи. Он только лишь смотрел на нее — и спокойно оставил ее один на один с Головой.
Кармен простонала и уронила лицо на скрещенные руки. Она была так одинока, так ужасно одинока. Она вздохнула и потерла лоб, стараясь заснуть. Надо отдохнуть.
Но тревожные мысли не оставляли ее. Она удивлялась тому, что все еще жива. В этот день она несколько раз была на волоске от смерти. Она перевернулась на спину и посмотрела на огромную желтую луну и молчаливые звезды. Останется ли она в живых завтра?
Наверное, она задремала, потому что проснулась она от ощущения, что к ее горлу приставлен нож. От ужаса она не могла пошевелиться. Грубая рука схватила ее за плечо, и она поднялась на ноги, дрожа всем телом.
При свете луны Кармен увидела лицо Головы. Он злобно усмехался и показывал ей знаками, чтобы она шла за ним к выходу из каньона.
Она не знала, что ему нужно теперь от нее, так же, как не знала, что он хотел от нее весь вечер, когда приставал к ней, но она четко знала, что ей этого не хочется. Она еще раз пожалела, что не настояла на том, чтобы святые сестры рассказали ей, что же происходит между мужчиной и женщиной, но… по-видимому, сестра Франсиска и сама не знала этого, а больше спросить было не у кого. Однажды она попробовала спросить об этом у тети Эдельмиры, но тетя поджала губы и отвернулась.
А теперь, когда под ножом она идет с этим отвратительным человеком к стоящим неподалеку деревьям…теперь слишком поздно. Там она узнает все — и поймет, чего он хочет от нее. Она шла медленно, часто оступаясь; ее ноги ранил колючий кустарник. Она знала, что раздражает мужчину своей медлительностью, но ноги не слушались ее. Он дважды колол ей спину лезвием ножа.