Пума вручил Кармен миску и ложку и сам сел напротив, скрестив ноги. Кармен поглядела на пищу: большие куски мяса вместе с неизвестными ей овощами плавали в ароматном соусе с приправой из трав. Она неуверенно откусила кусочек мяса и прожевала: очень вкусно. Она откусила еще раз, потом еще. Они ели в тишине. Когда Кармен справилась с едой, Пума вежливо спросил:
— Еще?
— Да, пожалуйста, — не стала отказываться Кармен. — Это очень вкусно. Что это такое?
— Мясо собаки.
Пума вышел за новой порцией и не видел, как расширились глаза Кармен, но услышал возглас отвращения. Когда он вернулся, Кармен уже отказалась от добавки. Пожав плечами, Пума сам съел лишнюю порцию. Отставив миски, Пума встал.
— Мы не спали ночь — и нам надо отдохнуть. Ты можешь спать здесь, — он указал ей на сделанную ею кровать.
Кармен, волнуясь, подняла руку к горлу:
— А где… где вы будете спать?
Пума взял с постели два лоскутных одеяла и положил их по другую сторону от очага.
— Здесь, — указал он на одеяла.
— 3-здесь? — Она пыталась сдержать дрожь в голосе, но не могла. — Я… я думала, что вы будете спать где-то еще. С матерью, — поспешила добавить она.
Пума поднял одну бровь:
— Мужчины-апачи не спят со своими матерями, — смеясь глазами, сказал он. — Разве испанские мужчины спят?
Кармен выпрямилась: она ясно поняла насмешку.
— Вовсе нет! Я совсем не это имела в виду! Я хотела… хотела сказать… я думала… я думала, вы будете отдыхать в другом месте! — в отчаянии выкрикнула она. — Не здесь! Не рядом со мной! Это не положено!
— Очень даже положено, — важно произнес Пума. — Это мой дом. И я буду спать здесь. — Он взглянул на нее смеющимися глазами.
Кармен сжала зубы: нарочно, что ли, притворяется тупым?
— Вы не можете спать здесь, — сухо и раздельно проговорила Кармен. — Потому что я сплю здесь.
Пума сел, облокотился и насмешливо посмотрел на нее.
— Вы знаете, что не должны оставаться здесь, — нервно добавила Кармен. Она встала и неуверенно шагнула к двери: — Тогда я уйду.
Пума только молча наблюдал за ней.
Его голубые глаза, их пристальный взгляд начинали бесить Кармен.
— Хорошо, — сказала она наконец, — я уйду. Я буду спать с вашей матерью.
Пума покачал головой: «Нет».
— Нет? — закричала Кармен. — Как вы смеете говорить мне «нет»?
Пума встал и пошел к двери. Он мягко отодвинул руку Кармен с кожаной занавески, потом за руку потянул к постели.
— Нет! — закричала Кармен. — Вы не смеете!
Она попыталась освободить руку. Он не отдавал ее руки, тогда она принялась толкать его свободной рукой, но тщетно.
— Оставь меня! Вы не можете… не смеете!
— Что не смею? — усмехнулся Пума. Да, его испанская пленница быстро не сдавалась.
Он внезапно отпустил ее — и она упала на одеяла.
Он моментально упал рядом и схватил ее. Кармен пыталась приподняться, но только оказалась в руках Пумы. Она лежала, глядя в его голубые-голубые глаза, на его твердую складку рта, который был всего в нескольких сантиметрах от нее. Она не могла не признать, что он дьявольски красив. Она ощущала его силу.
— Отпусти меня, — прошептала она.
Пума наклонился к ней, и она почувствовала его теплое дыхание. Она казалась такой доступной, такой близкой и желанной. Он пробежал пальцами по ее спине.
Кармен глядела на него широко открытыми глазами.
— Нет, — прошептала она. Его прикосновения были приятны, и ей хотелось, чтобы они продлились, но она понимала, что этого нельзя допускать.
— Да, — прошептал Пума. — Я хотел поцеловать тебя с первой нашей встречи. — Он наклонился еще ниже и нежно прикоснулся губами к ее губам. Поцелуй был сладок; никогда еще Пума не испытывал подобного, и ему захотелось продолжить.
Когда его губы встретились с губами Кармен, ее глаза широко и тревожно открылись. От него так притягательно пахло дымом — и мужчиной. Потихоньку покусывая ее губы, будто пробуя их, он медленно проник языком в ее рот. Она поддалась и начала заигрывать с ним. Поцелуй длился долго, и Пума неохотно прервал его.
Кармен смотрела на него огромными глазами, медленно проводя пальцами по губам:
— Ты… ты поцеловал меня? — В ее голосе было изумление. — Это было со мной в первый раз.
Пума притянул ее к себе:
— Я могу даже больше, — заверил он ее. И он еще раз приблизил свои губы к ее рту.
Он в порыве прижал ее к своей твердой груди и застонал от удовольствия. Все свои силы он отдал этому поцелую. Он был страстным, отчаянным, сладким — таким сладким…
Кармен тяжело дышала: ее захватил поток таких ощущений, с которыми она была еще незнакома.