Пума окинул взглядом хижину, на которую возлагал столько надежд. Она вдруг померкла в его глазах. Он метнул взгляд на женщину, сидящую на его постели. Но она сидит на его постели — его, полуиндейца племени хикарилья-апачи! Не на постели какого-нибудь испанского дворянина! Он почти зарычал. Если этому суждено было быть, то пусть так и будет: он оставит ее себе. Он не станет больше предлагать ей выйти за него замуж: она наплюет на его предложение, как она только что сделала. Но он оставит ее себе: ее, с ее «старинным, благородным происхождением». Он улыбнулся жестокой улыбкой.
Кармен, увидев его улыбку, вздрогнула. Она поскорее натянула на плечи меховое одеяло.
Пума больше не мучился виной за то, что он провез ее, как пленницу, на виду у всей деревни — после того, как она ему отказала.
Пусть себе думает, что она здесь в безопасности — и что он отвезет ее в Санта Фе. А он тем временем будет забавляться, заманивая свою жертву. Теперь она в большей опасности и зависимости, чем тогда, когда перешагнула порог его жилища.
Ему стало легче от этой мстительной мысли.
— Спи, — сказал он.
— Да, — согласилась Кармен послушно и легла. Ей внезапно стало невмоготу выносить это напряжение. — Буду спать.
Он вышел.
Кармен подумала, как ярко изменился он после того, как она с такой готовностью отдала себя его поцелуям. Она потрогала свои пылающие губы… Ее первый поцелуй… и второй, и третий… Она вспыхнула.
Кармен заползла под меховые одеяла и закрыла усталые глаза. Но человек, дважды спасший ее, покинул вигвам, а вовсе не ее мысли. Она видела его перед собой: голубоглазого индейца, который говорил свободно по-испански. Она вспоминала его объятия, его теплые губы, его руки…
Она вновь вспыхнула при одном воспоминании, как она сама почти отдалась ему. Ей нужно помнить о своем женихе. Хуан Энрике Дельгадо казался таким далеким. И Санта Фе был где-то далеко-далеко.
Надо добраться туда во что бы то ни стало. Она должна выйти замуж.
Она подумала: а сможет ли Хуан Энрике Дельгадо целовать так же сладко, как Пума? Воспоминания вновь захватили ее. И в сознание начали заползать преступные сомнения. Сомнения о том, что Хуан Энрике Дельгадо так же хорош. Она вздохнула: никто больше не сможет так поцеловать ее.
Надо вернуться к своему народу, надо вернуться в Испанию. Ей нельзя здесь оставаться: иначе она подпадет под очарование Пумы. Нет, она не останется ни дня. Слишком он хорош и слишком велико искушение.
Глава 23
Кармен проспала весь день и следующую ночь. Она проснулась на рассвете от слабого шума. Кто-то подходил к ее вигваму. Затем послышались приглушенные голоса. Кармен не выдержала и посмотрела через приоткрытую дверь.
Там стоял Пума и разговаривал со своей матерью. Рядом горел костер. Пума стоял к Кармен спиной. В лучах восходящего солнца он казался еще сильнее, стройнее и выше.
Кармен заметила, что его постель все еще лежит неразвернутой на земле. Ее сердце заколотилось: она поняла, что все это время, пока она спала в вигваме, Пума спал на холодной земле. Он не только находился снаружи; он охранял ее. Может быть, только из-за его присутствия здесь она могла так долго и безмятежно спать.
Кармен опустила полог. Нельзя зависеть от этого красивого индейца, подумала она. Надо еще раз подчеркнуть перед ним свою решимость достичь Санта Фе и встретиться с женихом. Она пыталась возродить в душе образ своего обожаемого Хуана Дельгадо, сидящего у ее ног, с любовью глядящего на нее — но в то утро образ почему-то не являлся. Кармен вздохнула — и оставила попытки. Все равно: надо ехать в Санта Фе. Там она увидит, наконец, как выглядит Хуан Энрике Дельгадо.
С этой решимостью Кармен поднялась со своего ложа. И тут же взгляд ее упал на деревянную расческу, лежавшую возле кровати. И она удивилась предусмотрительности Пумы. Была ли расческа здесь, когда она впервые переступила порог его жилища, или Пума положил ее, пока она спала? Мысль о том, что Пума входил к ней и глядел на нее, спящую, привела ее в волнение. Но она быстро подавила свои чувства. Хуан Энрике Дельгадо — вот единственный мужчина, о котором она должна думать.
Кармен вышла из вигвама и чинно подошла к двум индейцам. Еще прежде чем она подошла, Пума прекратил разговор и повернулся к ней бесстрастным лицом. Парящая В Небе поглядела на Кармен доброжелательно. Кармен инстинктивно ощущала, что говорили они про нее, и от этого возникло тягостное чувство.
— Буэнос диас, — проговорила Кармен с чарующей улыбкой.