И хотя ее сердце бешено стучало, она опасалась, что он поступит, как сказал. Она любила Альфреда и Уэссекс так же сильно, как ненавидела его, неважно, как поступит король.
- Это мне бы подошло, - сказала она викингу. Он не обратил на нее никакого внимания, продолжая, будто она ничего и не говорила вовсе.
- Если бы все это происходило в стране моего отца, блудницу продали бы в рабство. Прямехонько отвратительным датчанам, каких только можно сыскать. Я уверен, что смог бы найти берсеркера, чтобы сбыть тебя с рук.
Она окаменела, и у нее вырвался вздох негодования, но ей ничего не оставалось делать, как сидеть неподвижно, потому что его руки внезапно так сжали ее, что она не могла даже шелохнуться. Слезы заблестели у нее на глазах, но она сдерживалась изо всех сил.
- Меня и так уже отдали викингу. Какая разница, откуда он, из Норвегии или из Дании?
- Или из Ирландии.
- Или из Ирландии!
- Нет, это большая разница, миледи. И скоро вы узнаете, какая.
И снова она невольно задрожала. Альфред обойдется с ней гораздо суровей, чем этот викинг. Она не подчинилась воле своего короля, она обесчестила его. Это, возможно, будет стоить Рауену жизни, а ее жизнь превратит в пытку.
- Я тебя презираю, - процедила она сквозь зубы.
- Замолчи! - ответил он резко: к ним уже приблизились всадники. Неужели ты на самом деле такая самолюбивая, что допустишь, чтобы норвежская, ирландская и английская кровь пролилась на этой земле?
Она успокоилась и стала думать, можно ли сделать так, чтобы избежать кровопролития. Наверняка этот викинг откажется от брака с ней. А если он сделает это, непременно будет война между англичанами и ирландцами.
- Сражаться будем мы с тобой, - добавил он мягко, борода его коснулась ее щеки, и откуда-то из глубин ее тела поднялось тепло. - К счастью, дураков больше нет, чтобы умирать от твоего предательства.
- Я никого не предавала, - она с жаром протестовала, извиваясь, чтобы встретиться с ним взглядом. Это смешно. Он никогда ей не поверит. Взгляды их встретились.
- В конце концов, - сказал он, - мы ведь встретились снова.
- Эрик из Дублина! - закричал Вильям, приветствуя его и осуждающе взглянув на Рианон. - Король приносит вам свои извинения за то, как вы были встречены...
- Я приехал к королю сам, - сказал Эрик.
- Девушка будет...
- Я сам привезу девушку, - холодно отвечал он и поскакал. Ветер, наполненный весенней свежестью, обдувал Рианон. Сейчас, сидя на лошади, ей было невыносимо холодно. Руки викинга крепко держали ее, и она вновь задрожала, почувствовав их силу. Эта сила была причиной его отваги в бою, беззаветной отваги.
Скорее всего, он был лучшим воином из тех, кого ей приходилось встречать. Он видел ее с Рауеном и мог легко убить его.
Нет, она не станет думать об этом, или ее снова будет бить дрожь, а он чувствовал любое ее движение, потому что с каждым шагом лошади она все теснее прижималась к его груди.
Наконец, они подъехали к воротам. С обеих сторон из леса появились люди - слуги короля и воины Эрика. Она не видела среди них Рауена и молила небо, чтобы он успел скрыться в лесной чаще.
Ворота открылись, и они подъехали к дому.
Король сам ждал их во дворе перед длинным домом. Он не отрываясь смотрел на Эрика, тот приблизился к нему, поднял Рианон и поставил ее на ноги.
Она стояла перед королем.
Она едва удержалась на ногах, когда увидела лицо Альфреда. Ее колени подкосились, и она оцепенела от страха. Чувствовать осуждение и злобу викинга - это одно, но увидеть гнев и ненависть в холодном взгляде короля было совсем другое дело. Он подошел ближе, и она поняла, что ему известно об ее утренней встрече со своим возлюбленным. Он не мог знать, что, в конце концов, она решила подчиниться его воле, а ведь она просто хотела попрощаться с Рауеном наедине еще только один раз.
Альфред думал, что она преднамеренно и вероломно предала его.
Он прямо пошел к ней. Он смотрел на нее, не отводя взгляда, а потом ударил ее так сильно, что она закричала и упала на колени. Она слышала, как позади нее спешивается викинг. Раздался топот копыт, это возвращались всадники, и огромная толпа англичан, скандинавов и ирландцев въезжала в ворота крепости.
- Эрик Дублинский, - сказал король. - Я освобождаю вас от данной клятвы и обещаний вступить в этот союз.
Викинг подошел к ней и помог подняться, подав ей руку. В ней всколыхнулась и утихла буря чувств. Ей ужасно хотелось освободиться от его прикосновения. Но она не осмелилась. Она только кусала губы, чтобы не зарыдать.
- Альфред, король Уэссекса, - сказал Эрик. - Я прошу разрешения войти в ваш дом, и хочу поговорить с вами наедине, чтобы мы могли уладить это недоразумение.
Король согласно кивнул головой:
- Тогда, добро пожаловать, Эрик Дублинский, добро пожаловать в мой дом.
Рианон не могла сдвинуться с места. Пальцы Эрика сжали ее руку еще сильнее, так что она чуть не закричала от боли. Она посмотрела ему прямо в глаза и не отвела взгляда.
- Миледи! - сказал он тоном, в котором не слышалось ничего, кроме обычной вежливости. Тогда она с трудом выпрямилась и пошла за Альфредом.
Но викинг не отпускал ее руки.
Они вошли в дом, королевские слуги следовали за ними, ожидая приказов Альфреда. Альсвита, напряженно улыбаясь, спешила к Альфреду. Она присела в глубоком реверансе, переводя взгляд с мертвенно-бледной Рианон на холодное и гневное лицо короля. Неуверенно она предложила Эрику эль, хлеб и рыбу. Слуги выступили вперед, но он взял только полную чашу эля и отказался от еды. Король поднял руку и сказал Альсвите:
- Уведи Рианон.
Страх обуял ее. Рука викинга тяжело опиралась о ее плечо, и он подтолкнул ее к одному из стульев перед камином.
- Девушка останется, - сказал он, силком усаживая ее на стул. К еще большей ее растерянности, он остался стоять позади ее.
Она судорожно сглотнула, потом в отчаянии повернулась к Альсвите, но от нее нечего было ждать помощи. Королева отступила назад и стояла, скромно опустив глаза перед Альфредом.
- Мне бы не хотелось, чтобы мои люди снова воевали из-за этой девушки, - сказал Эрик.
Рианон хотела вскочить на ноги, чтобы отрицать свою вину в случившемся кровопролитии, но его пальцы сжали ее плечи, и она поняла его приказ не двигаться.
- У тебя есть все права разорвать нашу договоренность, - сказал Альфред.
- Права, король Уэссекский, но не желание. Я возьму леди в жены и получу земли, но при одном условии: мы пойдем войной на датчан и сразимся с ними при Рочестере прежде, чем сыграем свадьбу. Рианон отправят в монастырь до тех пор, пока не выяснится, не носит ли она семя другого мужчины. Если я буду убит в сражении, земли, на которые я предъявляю права, перейдут к моему отцу, королю Дублинскому, чтобы он распределил их среди моих братьев, как сочтет нужным. И в случае моей смерти, девушку отдадут в мою семью, там решат ее дальнейшую судьбу.
- Договор остается в силе, и мы выступаем против датчан?
Викинг поднял свою чашу:
- Да, остается в силе.
- Пусть будет так, как ты сказал, - пообещал Альфред.
Мужчины крепко пожали друг другу руки. Пальцы Рианон вцепились в подлокотники кресла, и кровь, казалось, застыла у нее в жилах.
- То, что произошло, не должно остаться безнаказанным, - продолжал король.
Он быстро взглянул на нее, и она никогда прежде не видела его таким холодным и столь жестоко равнодушным. Она слыхала, что он может быть жестоким, но по отношению к предателям он был беспощаден.
Однако с ней он никогда не был жестоким. Он был строг, но всегда любил ее.
Но это было раньше.
Он продолжал, пылая гневом.
- Я обещаю, что твоя невеста научится благоразумию, и как всякий человек, который знал о моей воле и моих обещаниях, но не принял их во внимание, заплатит, как подобает.
- Нет, Альфред, - сказал викинг. - Я отомщу сам. Руки его были горячи, как огонь и сильны, как сталь, и, ощущая их на своих плечах, она поняла его намерение. В его словах не было угрозы, это было просто объявление о намерениях. Он, конечно, будет ее бить до конца дней, - уныло подумала она, потом страх охватил ее, но не за себя, а за Рауена.