- Теперь она моя. Это я ее связал.
- Ты ее связал, потому что ты такой плохой воин, что не смог повесить женщину! - сказал Эрик, усмехаясь. - А она - моя, потому что я первым ее поймал, и Гутрум приказал мне привезти ее.
- Какое мне дело до Гутрума? - спросил Йорг. Рогвалд выступил вперед.
- Мы нашли ее на скале. Ты неосторожно обращался со своей пленницей. Эта стерва посылала предупреждения. Это она пускала стрелы с записками о нашем нападении этому норвежскому ирландцу. Это ты плохой воин, что не мог справиться с женщиной.
Эрик отступил, вынимая меч. Он улыбнулся, и улыбка его была жуткой.
- Подходи. Проверь, какой из меня воин.
Раздались крики. Казалось, Рогвалд уже пожалел о своих словах, однако он тоже вытащил меч и шагнул вперед.
- Человека, который умирает от старости, сразу же забывают! - выкрикнул он. - Воин сидит на Вальхалле, и этой ночью тебе придется там сидеть!
Это были смелые слова, но Рианон до этого момента не могла оценить доблесть своего мужа. Эрик отражал удары, размахивая своим тяжелым мечом, как тростинкой. И спустя минуту уже не слышно было лязга мечей. Все было кончено. Рогвалд упал перед Рианон, и вода под ее ногами окрасилась в красный цвет.
Она вскрикнула, когда кто-то снова схватил ее за руку.
- Она моя, - прорычал Эрик. - Моя, по приказу Гутрума. Кто еще будет спорить со мной?
Не было произнесено ни звука. Потом заговорил Йорг, более осторожно, чем раньше.
- Она из королевского дома, может даже, из дома Альфреда. Она дорого стоит и будет под нашим присмотром. Что ты можешь за нее заплатить?
- Коричневого пони, - сказал Эрик, указывая на лошадь.
Йорг плюнул в воду.
- Коричневого пони? Ты предлагаешь пони за такое сокровище?
- Сокровище! - фыркнул Эрик. - Она и этого не стоит.
- Ее волосы, как золото и пламя, - возразил Йорг.
- Тусклая медь! - резко сказал Эрик. Рианон повернулась к нему, вздрогнув от изумления. Он держал ее все крепче.
- Возьми взамен пони.
- Это ничто по сравнению с женщиной, - настаивал Йорг. - Она молода, у нее груди высокие и спелые, у нее ноги длинные и гибкие, как ивы.
Эрик добродушно рассмеялся.
- Груди обвислые, как тыквы, друг мой, а ноги действительно кривые и с вывернутыми вовнутрь коленками!
- Осторожнее! Она понимает каждое твое слово! - предупредил Йорг Эрика.
Она и в самом деле понимала. Рианон этого стерпеть не могла. Он был прямо перед ней, и она попыталась ударить его. Ведь она была пленницей и имела право бороться.
Йорг засмеялся, кто-то предупредил Эрика, что она кусается хуже, чем бешеная собака, и, прежде чем она что-либо поняла, он схватил ее волосы рукой и снова окунул в воду. Промокшая, в ужасе и ярости, она слушала продолжение переговоров.
- У нее плохой характер, действительно как у бешеной собаки, - сказал Эрик Йоргу.
- Тогда зачем она тебе нужна? - хитро спросил Йорг.
- Потому что я поймал ее первым, и, следовательно, она моя.
- Отдай ее мне на эту ночь, а завтра она будет твоей.
- Нет, она будет моей сейчас.
Они были в тупике, поняла Рианон. Это было безумство. Эрик не может сражаться один со всеми. Почему он пришел один? - удивлялась она.
Она закричала, когда он стащил с нее плащ вместе с сапфировой брошью. Он потряс промокшим плащом перед Йоргом.
- Возьми! И этого слишком много.
Он подтолкнул Рианон с такой силой, что она почти упала. Шатаясь, она повернулась. Он толкнул ее снова еще сильнее.
- Иди! - проорал он.
Она медленно пошла. Она прошла мимо Йорга, но потом почувствовала, что все окружили ее. Эрик толкал ее сквозь толпу в открытое поле, где лежало тело фермера. Он шел спокойно и уверенно.
Наконец они добрались до леса. Он снова подтолкнул ее, и она повернулась, бранясь.
- Ты, негодяй! Почему?..
Он не ответил, а яростно приказал:
- Беги!
Он схватил ее руку. Но как только они начали пробираться сквозь деревья и кусты, она поняла, что Йорг и остальные обманутые датчане гонятся за ними.
ГЛАВА 14
Эрик обогнал ее, схватил за руки и потащил с такой скоростью, что она сразу же задохнулась. Грудь ее разрывалась, ноги болели, боль пронизывала ее мышцы. Ветки деревьев и ежевики запутывались в ее волосах и рвали их, но, несмотря на ее судорожное дыхание, Эрик поддерживал прежнюю скорость их бега, с его железными мускулами это было неудивительно.
В конце концов, она споткнулась о корень; ее рука выскользнула из руки мужа, и она растянулась в луже грязи. Он остановился, повернулся и сгоряча у него вырвалось проклятье, он хотел помочь ей, но остановился.
В лесу было тихо. Они немного обогнали Йорга и его людей. Продолжительное молчание Эрика подтвердило правильность этого предположения.
- Ну, дорогая, - хмуро и раздраженно сказал он, - не соизволишь ли ты встать, чтобы мы продолжили наш путь? Или тебе захотелось отдохнуть тут?
Ее страх перед Йоргом улетучился, а родился новый приступ ярости. Она схватила пригоршню грязи и швырнула в Эрика, попав ему прямо в лицо. Она бы рассмеялась, но его взгляд испугал ее.
- Да, я хочу тут отдохнуть! - крикнула она, стараясь дышать ровно, чтобы скрыть свое бешенство. - О! Конечно, я не желаю отдыхать в грязи! Я еле могу двигаться, милорд. И вообще, что ты тут делаешь?
- Что! - Он повернулся, но стоял, не двигаясь, уперев руки в бока и уставившись на нее. - Ты что, хочешь оставаться в объятиях датчан? Тебе стоит только слово сказать.
- О! И ты позволишь мне остаться? Мне кажется, я припоминаю, что было одно место, где мне хотелось бы остаться, но мое желание было сломлено твоей волей.
Он стремительно приблизился и поймал ее, прежде чем она смогла убежать от него по скользкой земле. Он небрежно перекинул ее через плечо и пошел.
- Что ты делаешь? - завопила она.
- Хочу вернуть тебя датчанам, - с угрозой сказал он. - Ты хитрая лиса и сварливая баба, и ты кусаешься, и, говоря по правде, твои волосы сейчас такого же цвета, как навозная куча.
- О! - Она яростно начала барабанить по его спине. - Отпусти меня!
Он отпустил ее, и она соскользнула в грязь. Она нагнулась, чтобы снова поднять пригоршню, но неожиданно он набросился на нее сверху, перепачкавшись в грязи так же, как она. Единственное, что можно было разглядеть на его лице, это его синие глаза. Его пальцы крепко схватили ее запястье, и она увидела блеск его белых зубов, когда он улыбнулся.
- Я пытался спасти тебя, сам не знаю почему.
- Глупец, тебя могли бы убить! - бросила она ему в ответ. - Под твоим командованием было целое войско, а ты пришел к датчанам один, в этих лохмотьях...
- Боже мой, женщина! - горячо воскликнул он. - Неужели ты не можешь понять, что они сделали бы с тобой, если бы поняли, что тебе на выручку идет ирландское войско. Они бы просто убили тебя, прежде чем мы вступили бы с ними в бой!
От этих слов она вся похолодела. Она слышала, какие ходили легенды о зверствах захватчиков. Легенды о людях, распятых на деревьях, прибитых к ним гвоздями, с распоротыми внутренностями. Ее лицо побледнело под слоем грязи, и она задрожала от ужаса. Она чувствовала на себе тяжесть его тела, а он, еще не зная причин ее молчания, продолжал, распаляясь еще сильнее:
- Уж лучше я сам сдеру мясо с твоих ягодиц, выдрав тебя за то, что ты поставила нас обоих в такое положение.
- Я пришла, чтобы предупредить тебя! - выкрикнула она.
- Тебе было велено соблюдать осторожность! А не выставлять себя на всеобщее обозрение по всей стране!
- Бог мой, как ты можешь? Я спасла тебя и жизнь твоих людей от еще одного предательства! Он оттолкнул ее и спросил яростно:
- Разве это было другое предательство? Хочу напомнить тебе, любовь моя, что я до сих пор помню стрелу, так метко посланную тобой в цель.
- Но...
- Да-да, к тому же ты замечательная актриса, Рианон. Я припоминаю вечер, когда твое представление чуть было не толкнуло сотни людей на новое кровопролитие. Это был вечер нашей свадьбы, если ты помнишь. Может, это ты послала предупреждение датчанам, а потом прибежала, чтобы "предупредить" нас и прикинулась невинной?