— Разумеется, это не безнадежно, — раздался совсем рядом чей-то незнакомый голос.
Фалин обернулась и увидела, как неизвестный ей мужчина постепенно приближается к ним. Высокий, загорелый, темноволосый.
— Это приступ так называемой щенячьей любви. Если только можно применить этот термин к Фэнгу. — Он весело подмигнул Бренду.
Бренд застонал и изобразил на лице отчаяние:
— Это мнение профессионала, доктор Райдер?
Доктор окинул Фалин долгим одобрительным взглядом и прибавил:
— Это и мое личное мнение. Не могу обвинить Фэнга в отсутствии хорошего вкуса.
Фэнг, явно хорошо знавший доктора, спокойно продолжал валяться на земле, не обращая на гостя внимания, но Бренд, услышав последнее замечание, напрягся.
Он поднялся, чтобы пожать приятелю руку:
— Нет, мы не можем винить Фэнга. Но я знаю твои вкусы, Маршалл, и советую тебе держать свое личное мнение при себе.
Удивленно вскинув брови, Маршалл перевел взгляд с Бренда на Фалин и обратно, обратив внимание и на ее странный выбор одежды, и на обнаженный торс Бренда.
— Конечно, старик, но ты хотя бы представишь меня?
— Фалин Истбрук, — сухо сказал Бренд, кивая в ее сторону, — фотограф из «Эко». Фалин, познакомься, это Маршалл Райдер. Местный ветеринар и мой друг.
Фалин протянула доктору руку и улыбнулась, когда тот, весело подмигнув, поднес ее к губам.
— Должны же вы знать, что мы тут не совсем еще одичали, — очаровательно улыбнувшись, сказал он. — Некоторые из нас еще не забыли, как обращаться с женщинами.
— Некоторые из нас, к сожалению, еще не забыли, как валять дурака, — холодно сказал Бренд. — Ты сюда пришел, чтобы осматривать животных или упражняться в галантности?
— Я разве не могу делать это одновременно? — спросил Маршалл, поглядывая на Фалин таким игривым взглядом, что она не выдержала и рассмеялась.
Бренду это совсем не понравилось.
— Можешь убираться отсюда, если и дальше собираешься демонстрировать свои манеры ловеласа.
Маршалл приложил руки к груди, делая вид, что ранен в самое сердце.
— Какой ужас! А я-то думал, что представляю просто верх учтивости. Ну хорошо! Судя по всему, Дикарь-Вестон сегодня не в настроении. Тогда пошли навестим пантеру, да поскорее, пока мне самому не понадобилась медицинская помощь.
Фалин подошла вместе с ними к клетке, внимательно слушая, как они обсуждают состояние матери и ее детеныша. Бренд держал пантеру на привязи, пока Маршалл осторожно ощупывал поврежденную ногу. Бренд объяснил ей, что с дикими животными нужно общаться как можно меньше. Если слишком сильно приручить их в неволе, то это принесет им только вред, и на свободе им придется заново привыкать к естественной среде.
Понаблюдав за тем, как пантера ходит по клетке, Маршалл заявил о том, что она окончательно поправилась. Настало время отпустить маму и детеныша на свободу. Услышав это решение, Фалин нахмурилась.
Они понравились ей с первого взгляда. Ей гораздо больше приглянулась их красота и грациозность, чем свирепость львов. По сравнению с Фэнгом, который был в два раза больше, пантера казалась просто небольшой кошечкой.
— Может получиться хороший кадр! — сказал Маршалл. — Почему бы не взять с собой Фалин?
— Ты сам тоже хочешь поехать? — без всякого энтузиазма поинтересовался Бренд.
Маршалл скорчил грустную мину, но глаза его смеялись:
— Нет, я занят по горло на этой неделе, свинья заболела, у пуделя диабет — сам понимаешь.
— Да-а, — протянул Бренд.
— Я надену на нее ошейник с радиосигналами и сообщу об этом в Общество защиты животных, может кто-то захочет проследить за ней. Не советую давать ей больше транквилизаторы, это небезопасно. Что касается тебя, Бренд, тебе я их настоятельно рекомендую.
Вестон никак не отреагировал на это саркастическое замечание, а Маршалл, повернувшись к Фалин, посоветовал ей захватить с собой жидкость от москитов.
— Там, где вы окажетесь, их смертная туча. А такому лакомому кусочку, как вы, придется нелегко.
Она улыбнулась:
— Бренд предупредил меня, что здесь полно насекомых, но я пока что-то их не заметила.
— Райдер прав, — подтвердил Бренд. — Тебе стоит продумать хорошенько свой костюм, обязательно что-нибудь с длинными рукавами, брюки и закрытая обувь.
Фалин просияла:
— Значит, ты берешь меня?
Он кивнул:
— Это хорошая возможность сфотографировать пантер. Чем больше людей их увидят в «Эко», тем лучше.
— И когда мы едем?
— Завтра с утра. Советую собраться с вечера, и не забудь взять с собой сменную одежду.
— Сменную одежду? Ты хочешь сказать, что нам придется переночевать там?
Бренд снова кивнул, делая вид, что не замечает ее колебаний.
— Да, если я найду еще один спальный мешок для тебя.
— Спальный мешок?
— Ну да. Мы будем ночевать в лесу.
«Ночевать в лесу, — пронеслось у нее в голове, — с Брендом. Наедине».
8
К тому времени, как верхушки деревьев осветились первыми лучами солнца, Бренд уже погрузил клетку с пантерами на грузовик и подготовил все к поездке. Миссис Твичфорд, которая приехала немного раньше, чем обычно, собрала им в дорогу продукты. Фалин же с трудом поднялась с постели.
Она плохо спала ночью, а теперь никак не могла решить, что ей взять с собой в дорогу. У нее были большие запасы жидкости против москитов, но насекомые ее мало беспокоили. Ее волновало другое.
— Пора отправляться, мисс Истбрук, — крикнул Бренд с первого этажа. — Нам предстоит длинная дорога.
«И длинная ночь», — добавила про себя Фалин, кидая вещи в сумку.
Но впереди еще целый день, ей нужно подумать о своей работе, Бренду — о пантерах. Подхватив сумку с аппаратурой, она поспешила вниз.
Миссис Твичфорд вручила Бренду тяжелый ящик с едой и обняла Фалин:
— Желаю благополучного путешествия, — прошептала она.
Благополучного? Фалин подозрительно взглянула на Бренда через плечо экономки. Он был одет в темную футболку, облегающие джинсы, ковбойские сапоги. Кожаный ремешок стягивал длинные волосы.
Вздохнув, Фалин подумала, что их путешествие вряд ли будет таким.
— Пора, — позвал он ее, спускаясь с крыльца и складывая сумки в кузов.
Последний раз проверив, все ли нормально, Бренд залез в кабину и завел мотор.
— Ты едешь или нет? — спросил он Фалин, неуверенно остановившуюся у дверцы кабины. — Или у тебя, как и у миссис Твичфорд, началась аллергия?
Фалин нехотя залезла в кабину и устроилась на сиденье. Нет, ее беспокоила вовсе не аллергия. Ее беспокоили гормоны.
Но Бренда не интересовал ее диагноз. Он нажал на газ, и они выехали через центральные ворота, направляясь на юг.
— Что-то ты сегодня тихая, — заметил он, не услышав от нее за целый час ни единого звука.
Фалин казалась сегодня какой-то испуганной. А он уже было решил, что вчера сумел растормошить ее. Но эта женщина была крепким орешком.
— Да. — Она повернулась к нему. — Я плохо спала.
Он тоже. Когда же ему удалось наконец под утро заснуть, ему начали сниться мучительные сны. Сны о нежной, чувственной женщине, которая наконец согласилась разделить с ним его ложе. Ночные фантазии были страстными и соблазнительными.
— Ты нормально себя чувствуешь? — поинтересовался он.
По крайней мере, выглядела она отлично. Просто отлично, заметил он, несмотря на закрытую одежду. Это было глупой затеей, как будто несколько лишних сантиметров ткани могли остановить то, что предопределено природой. Как будто несколько маленьких пуговок смогли бы удержать его, когда он захочет сорвать с нее одежду. Господи, как же он этого хотел!
Но не менее сильным, чем его желание, был инстинкт самосохранения. Его разум не позволял ему снова рисковать своим сердцем, своим спокойствием. Если Фалин покинет его после того, как они станут близки, он не выдержит.