Интересно, что бы на это ответил Бренд? Как бы он отреагировал, если б она сказала ему, что никогда не чувствовала себя более счастливой, чем сегодня. Что она не хочет возвращаться в Нью-Йорк. Ни сейчас, ни когда будут готовы фотографии. Никогда.
Но что-то удержало Фалин от этого признания. Она еще не была готова обсуждать с ним будущее. Она была поглощена сладкой реальностью настоящего и безумной ночной страстью прошлого.
Фалин прижала руки к груди, пытаясь унять гулкое биение сердца.
— Замерзла? — спросил Бренд, заботливо укрывая ее одеялом. — Обычно я сплю без одеяла, но ради тебя готов изменить свои привычки.
Ее сердце сжалось от счастья при этих его словах, она еле удержалась, чтобы не рассмеяться от радости. Их глаза встретились.
— Есть много способов, чтобы согреться. Мы могли бы немного поэкспериментировать, — неожиданно для себя дерзко произнесла она.
Бренд улыбнулся:
— Немного? Может быть, наоборот — побольше?
Фалин кивнула, краснея.
Он осыпал быстрыми поцелуями ее шею и задержался на ее губах. Его длинные волосы падали ей на грудь, щекоча ее, сильные пальцы нежно гладили щеку.
Но именно в тот момент, когда все так хорошо начиналось, Бренд оторвался от нее:
— Ужасно жалко, что мы не можем целый день проваляться в постели, Фалин. У тебя осталось всего несколько дней на твои фотографии.
Всего лишь несколько дней. Он специально напомнил ей об этом или это вырвалось у него случайно?
Фалин попыталась улыбнуться, но ей это не удалось. Она лишь молча кивнула. Ее сердце упало, и настроение сразу ухудшилось. Может, это и к лучшему, что он напомнил ей о быстротечности времени. Лучше для них обоих.
Она слишком далеко унеслась в своих мечтах. Она мечтала остаться здесь навсегда, мечтала, что он попросит ее об этом. Но она слишком многого хотела. Пора вернуться к реальности.
— Теперь, когда Фэнг стал немного покладистее, мне будет легче, — сказала она, садясь на постели.
— Покладистее? Да он стал мягким как воск. Теперь тебе придется потрудиться, чтобы он стал хоть немного похож на тигра и не пускал слюни перед камерой.
Фалин улыбнулась, накинув на себя простыню, и подняла с пола халат. Она чувствовала, что Бренд наблюдает за ней.
— Если ты не будешь так спешить одеться, — добавил он чувственным шепотом, — то я тоже превращусь в воск в твоих руках.
— В воск? Я бы этого не хотела, — лукаво сказала Фалин.
Бренд задумчиво потер свой подбородок:
— Неудачное сравнение. Скажем так: я с трудом смогу контролировать себя.
Швырнув в него простыней, Фалин пошла к себе в комнату. Упав на кровать, которая уже вторую ночь стояла нетронутой, Фалин прижала руки к груди.
Бренд был не единственным, кто легко терял самообладание.
Бывали такие минуты, когда она была готова сделать что угодно, лишь бы остаться с Вестоном навсегда. Она готова была полностью изменить свою жизнь, только бы быть с ним. Она совсем потеряла голову.
Но еще опаснее было потерять Бренда.
— Великолепно! — воскликнула Фалин, наводя объектив на Фэнга, плавающего в бассейне.
Она сделала очередной снимок и перемотала пленку. Еще один классный кадр — редакторы «Эко» будут довольны ею. И еще один удачный день на ранчо вместе с Брендом. Фалин наслаждалась каждой минутой.
За последние несколько дней она окончательно убедилась, что он действительно заслуживает своей клички — Дикарь. Он был диким в постели и еще более диким вне ее. Фалин покраснела, подумав о всех тех местах, где они занимались любовью.
Бассейн… Она и не подозревала, что купание может доставлять такое чувственное наслаждение.
Толстые нижние ветви старого дуба… Они сидели там почти час, фотографируя гуляющих на свободе львов. А потом Бренд взял из ее рук камеру, повесил на ветку и показал один из неплохих способов проводить время.
Окруженная густой зеленью деревьев, Фалин ощущала себя в раю. Тогда Бренд научил ее совершенно по-новому смотреть на любовь. И тогда же она наконец раскрыла для себя значение слова «равновесие».
Фалин опустила камеру и улыбнулась своим воспоминаниям. В это время Бренд оставил Фэнга в покое и подошел к ней, ласково погладив по щеке.
Фалин вздрогнула от неожиданности. Почувствовав на себе его руку, она тут же задрожала от вожделения.
Она впервые испытывала подобные чувства. Они были настолько сильными и всеохватывающими, что одного его прикосновения было достаточно, чтобы она испытала блаженство.
— Ты ведь знаешь, что происходит со мной, когда ты так на меня смотришь?
Фалин подняла на него глаза и поняла, что Бренд думает и чувствует то же, что и она. И желания у них тоже одинаковые. Ни один мужчина не понимал ее так хорошо, как Бренд.
Он взял ее за руку и повел вокруг дома в тенистую гущу деревьев. Кругом был только дикий тропический лес: пальмы, экзотические цветы и стелющийся по земле папоротник. Это было так красиво, что Фалин на секунду закрыла глаза, чтобы запечатлеть в памяти каждую веточку, каждый цветок.
Она знала, что никогда не забудет эту минуту. Она будет хранить и лелеять воспоминание о ней. Но с каждым разом оно будет все тяжелее. Рано или поздно ей придется уехать отсюда, и тогда в далеком Нью-Йорке она будет перебирать эти картины в уме, словно старые письма.
Бренд наблюдал за ее лицом:
— Ты когда-нибудь занималась любовью в лесу?
Фалин сорвала яркий цветок и вставила его в волосы. Облизнув пересохшие губы, она улыбнулась ему.
— Я бы не отказалась попробовать.
Он взял ее на руки и положил на мягкое ложе из папоротников.
— Дай мне знать, что тебе нравится.
Она вздохнула, когда Бренд начал снимать с нее блузку.
— Мне уже нравится, — с улыбкой призналась она.
К тому моменту, когда он совсем раздел ее, Фалин была возбуждена настолько, что хотела, чтобы Бренд взял ее немедленно, чтобы он сильнее прижал ее к земле своим телом, чтобы она почувствовала на себе его тяжесть. Фалин дрожала как в лихорадке, зараженная его страстью. Бренд знал, что на этот раз их любовные ласки будут недолгими. Не было красоты и нежности в том, как он раздвинул ее ноги и вошел в нее. Резкими и грубыми движениями он все глубже проникал в ее тело.
Фалин застонала. Впившись ногтями в его кожу, она извивалась в экстазе. Ее тело дрожало и трепетало под ним. Она была охвачена огнем.
Бренд был ненасытным. Он был изголодавшимся мужчиной, который никак не мог насладиться женщиной. Своей женщиной. Он хотел оставить в ней свой след, сделать ее своей, посеять в ней свое семя.
Он двигался все быстрее и быстрее, крепче прижимая ее к себе, чувствуя приближение оргазма.
Когда наслаждение одновременно нахлынуло на них, Бренд понял, что не хочет, чтобы она уезжала от него. Он нарушил неписаное правило, которому подчинялись все дикие существа. Он позволил ей захватить его сердце. И он сделал ее своей. Фалин стала частью его самого.
Когда их страсть немного утихла, Фалин бессильно положила голову ему на грудь. Бренд поцеловал ее в лоб, откинув с него ее влажные темные волосы. Он оказался полнейшим дураком. И ему придется поплатиться за это. Он забыл, что Фалин лишь ненадолго вошла в его жизнь. И рано или поздно, неважно, как больно это ни было бы для него, но ему придется расстаться с ней.
В этот раз он не будет пытаться удержать ее, как это было с Кэтрин. Выражение ее лица, когда она сообщила ему, что уезжает, до сих пор стояло у него перед глазами. Боль, которую он испытал тогда, прошла не скоро. Он не допустит, чтобы это снова повторилось.
Но Кэтрин, так же, как и его мать, — всего лишь далекие воспоминания. Фалин была реальностью. Она лежала сейчас рядом с ним, нежная, теплая, близкая. Она была его второй половиной, частью его тела, которой он вот-вот должен был лишиться. Она исчезнет из его жизни, а он останется зализывать кровоточащую рану.