— Это не имеет значения, — я пожимаю плечами. — Разве ты не слышала, Сладкая, я — Теодор Эллис. Никто не говорит мне «нет».
Я медленно подхожу к ней со сдержанной улыбкой на губах. Сейчас я всего лишь в нескольких шагах от неё. Наши взгляды не могут оторваться друг от друга, кажется, воздух между нами наэлектризован до предела.
— Я это сделала, — выпаливает она. Я делаю медленный шаг ближе, она делает шаг назад. Я улыбаюсь шире.
— Во-первых, — я смотрю на неё, она наблюдает за мной, — ты, кажешься нервной, Сладкая, — тихо говорю я.
— Назови это осторожным или мудрым. — Её лицо серьёзное и неподвижное. Ещё один мой шаг к ней, ещё один её шаг назад.
— Я никогда бы не причислил тебя к осторожным натурам.
— Когда рядом присутствует опасность, осторожность, как правило, необходима.
— Тебе грозит опасность? — Я поднимаю на неё бровь.
— Когда дело доходит до тебя, я всегда в опасности, — бормочет она.
— Только потерей жёсткого контроля над собой. — Она сужает глаза.
— Если ты хорошо помнишь, я его давно потеряла. Оказывается, я должна была удерживать контроль крепче, — она вздёргивает безупречно изогнутую бровь.
Я снова делаю ещё один шаг вперёд, она снова отступает назад, только чтобы упереться спиной в стену из окон. Она слегка вздрагивает, когда стекло касается её спины. Её глаза прикованы к моим, и она похожа на загнанного в угол животного.
— Бежать некуда, Сладкая. Я знаю, тебе нравится сбегать, — шепчу я.
— Я не сбегаю, просто пытаюсь избежать бесплодного разговора и точно затраченного в пустую времени, — говорит она сквозь стиснутые зубы. Я вижу, как бурлит её гнев, чуть-чуть не доходя до поверхности.
— В самом деле? Я должен был действовать через твоего босса, только чтобы ты оказалась в одной комнате со мной. Я бы назвал это бегством. Я думал, что всю подобную чепуху мы оставили позади, Лилли.
— Ты прав, — она смотрит в пол. — Я не хочу быть в одной комнате с тобой. Я говорила тебе, я закончила с этим. — Её взгляд встречается с моим, твёрдый и неумолимый.
Я шагаю вперёд и кладу руки на стекло с обеих сторон от её головы. Она делает глубокий вздох, её глаза прикованы к моей груди, избегая зрительного контакта. Я наклоняюсь, пока мои губы не оказываются прямо в дюйме от её уха.
— Мы никогда не закончим, — шепчу я.
Я отстраняюсь и скольжу пальцами вниз по её щеке. Она закрывает глаза, и на её лице появляется небольшая морщинка.
— Пожалуйста, не надо. — Её голос немного дрожит.
Твою мать, как же сильно я хочу её. Она притягивает меня, как магнит. Она похожа на наркотик, от которого я не могу отказаться, и кайф от него настолько высок, а ломка будет настолько тяжелой, потому что мне придется уйти от неё. Бл*дь, я так хочу её всю. Мною движет исключительно животный инстинкт. Мои губы задевают её, и она дрожит.
Я запускаю пальцы в её волосы, когда прижимаюсь своим ртом к её губам. Лилли задыхается, и её губы слегка приоткрываются. Она целует меня в ответ. Она целует меня, как будто это её последний вздох и её последнее прощание. Я целую её сильнее, доминируя над ней, уничтожая её прощание. Её язык мягко скользит по моей нижней губе, а руки цепляются за мои плечи. Я прижимаю её сильнее, одна рука в волосах, а другая – на её спине. Каждый дюйм её тела прижат к моему. Поцелуй становится почти отчаянным. Её руки скользят мне под рубашку, гладя мой живот. Она прикусывает мою губу, и я рычу, прижимая её к себе ещё сильнее. Я проталкиваю своё бедро между её ног, и она стонет, ногти царапают мою кожу. Я так близок к тому, чтобы сорваться. Я прерываю поцелуй, прежде чем потеряю контроль и трахну её прямо напротив этого окна. Лилли откидывается назад, её руки падают вдоль тела. Мою кожу покалывает от того, что я больше не чувствую её прикосновений. Наши губы всё ещё находятся на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга. Её дыхание рваное, тяжёлая грудь прижата к моей груди. Сожаление и боль отражаются в её глазах, лицо морщится. Она закрывает глаза и отталкивает меня от себя.
Она закрывает рот рукой и отворачивается от меня.
— Я думаю, тебе нужно уйти, — шепчет она.
— Лилли, я люблю тебя. — Это всё, что я могу сейчас выдать. Мне нужно, чтобы она знала, как много она для меня значит, но сейчас это всё, что я могу.
— Не надо, — выплёвывает она.
— Почему нет? Потому что ты хочешь притвориться, что между нами ничего нет? — она заставляет меня быть сумасшедшим. — Ничего не было? То, что у нас было – это было не ничего. Ты хочешь уйти без оглядки? Притворство делает это легче? — Меня заклинивает. Она настолько заблуждается.
— То, что у нас было, Тео, закончилось. Ты должен принять это!