— О, мой Бог. Что случилось с твоим лицом? — Его прекрасное лицо всё в синяках и кровоподтёках.
Его брови взлетают вверх.
— Ты что, не помнишь?
— О, чёрт! Ты хочешь сказать, что это сделала я? — Дерьмо. Мне действительно нужно научиться контролировать свой характер. Хотя, вероятно, он заслужил это.
Он смеётся.
— У тебя, конечно, хороший свинг (прим.ред.боковой удар в боксе), Сладкая, но не настолько. — Я ненавижу, когда он так называет меня, потому что я обожаю это. Моё глупое сердце трепещет, когда он так обращается ко мне.
— Категорически не согласна, — ворчу я.
Он улыбается.
— Как ты себя чувствуешь этим утром? — спрашивает он, меняя тему. Почему он, бл*дь, такой жизнерадостный?
— Я, эм... Да, хорошо. Мне нужно идти, — заикаюсь я, отчаянно пытаясь не смотреть на это невероятное тело. Господи, я уже забыла, что оно было настолько хорошо. Говорят, что время лечит. Время, проведённое вдали от этого тела, меня определённо не избавило от зависимости. Господи, это будет выглядеть странно, если я прикоснусь к нему, как нетерпеливый щенок, желающий лизнуть в щёку своего хозяина? Чёрт, когда мы говорили в последний раз, он назвал меня шлюхой. Мне нужно уйти, и мне нужно перестать так смотреть на него. Тео посмеивается.
— По крайней мере, останешься на завтрак? Ты выглядишь так, как будто тебе не помешает нормальная еда. — Тео хмурится. — Пожалуйста ... Я дрался из-за тебя ... — Он усмехается.
— Да, знаешь, карма та ещё сука, — ухмыляюсь я. Тео смотрит на меня. — Хорошо, я останусь на кофе. Я не смогу есть прямо сейчас, иначе меня стошнит, а ты предельно подробно расскажешь мне, что произошло прошлой ночью, так как большую часть я не помню, — бормочу я. — Потом я уеду, потому что я только что вспомнила, что ты мудак.
— Хорошо. Просто позволь мне быстро принять душ, и я присоединюсь к тебе, — говорит он, игнорируя мою колкость, и направляется в свою комнату.
Отлично, теперь я думаю о нём в душе. Маленькое напоминание для себя, никогда не смотреть на обнажённое тело Тео. Это подобно голосу сирены, который просто заманивает тебя и приводит к смерти. Не поддавайся!
Я легко передвигаюсь по его кухне. Моё сердце бьётся неровно. Сколько часов я провела в этом доме, просто тусуясь, смеясь, выпивая, поедая закуски? Кажется, что это всё было так давно, что я не могу вспомнить, каково это быть рядом с ним, не испытывая этой сильной потребности наброситься на него или сбежать. Я даже не помню, как я позволила моим стенам упасть, но я это сделала. С ним, здесь, я это сделала.
Я вздыхаю и делаю глоток кофе. Его кофемашина делает отличный костариканский кофе.
— Ты уверена, что не хочешь поесть? — спрашивает Тео, когда заходит на кухню позади меня.
О боже, как же у меня болит голова.
— Тсс, тихо. — По крайней мере, сейчас на нём надета футболка, слава тебе, господи. Потому что я не долго смогу продержаться до тех пор, пока моё влагалище не возьмёт контроль над моим мозгом, с похмелья я или нет.
Он широко улыбается.
— Я рад, что я не единственный, кого убивает головная боль. — Он подходит к ящику и достает баночку с аспирином. — Держи. — Тео кладёт передо мной на стойку две таблетки и берёт ещё две для себя. Его лицо чёрное и синее. Синяки усеивают линию челюсти и тянутся поперек скулы. Я беру таблетки и глотаю их.
— Спасибо, — бормочу я. — Итак, почему я здесь? Мы не совсем в хороших отношениях после нашей последней встречи.
Он ухмыляется, когда разбивает яйца в миску.
— У нас с тобой никогда не будет плохих отношений, Сладкая.
Я закатываю глаза. Его самонадеянность не знает границ.
— Хорошо, я перефразирую. Ты в моём списке мудаков на первом месте, и я думаю, что ты заноза в заднице. Итак, как ты получил эти синяки?
Он сжимает челюсть и прилагает все усилия, чтобы не смотреть на меня.
— Я приехал в «Подземку» и увидел тебя с парнем. Ты была очень пьяна, а он был очень... рукораспускающим. Я ударил его. Оказалось, у парня был свинг, как у Майка Тайсона.
Я опускаю голову на свои руки.