— Да, принцесса. Ты – моя, и ты всегда будешь моей, — кричит он мне в лицо. Я плачу, слёзы струятся по моему лицу, когда он касается меня и душит.
Я просыпаюсь от крика, всё моё тело покрыто потом. Я задыхаюсь от нехватки воздуха, судорожно пытаясь вдохнуть его в себя. Потираю своё горло. Я всё ещё чувствую на себе его руки, и это заставляет меня дрожать. Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, что я в безопасности, в моей комнате никого нет, но я всё равно не могу перестать дрожать. У меня не было кошмаров в течение нескольких месяцев, и у меня никогда не было кошмара, который был не просто воспоминанием, а воспоминанием, соединённым с реальностью, и Тео присутствовал там, каким-то образом вплетаясь в мои переживания. Всё становится ещё хуже. Я не хочу, чтобы моё прошлое испортило настоящее. Я снимаю одежду на автопилоте и направляюсь в ванную. Я борюсь с тошнотой, это инстинктивная реакция моего организма на кошмары, хотя, на самом деле, на воспоминания. Я поворачиваю регулятор душа в горячую сторону до тех пор, пока едва могу стоять под обжигающей водой, а затем растираю кожу. Я тру её, пока она не становится розовой и чувствительной. Это моя обыденная процедура после кошмаров, почти навязчивая идея ... быть чистой, соскрести ощущение, что он касался меня. Я закусываю щеку изнутри, чтобы не заплакать. Я не буду плакать. Я сильнее этого. «Ты слаба только в том месте, где позволила себе сломаться», — напоминаю себе. Я предпочитаю не ломаться.
Глава 15
Тео
Чёрт! Как будто было не достаточно получить по шее от моего брата, так теперь ещё и Кэт изводит меня. Только она хуже, потому что у этой маленькой вредной засранки есть ключи. Я пытаюсь отоспаться после половины бутылки скотча, которую я выпил прошлой ночью, когда Кэт влетает в мою комнату и начинает требовать, чтобы я провёл с ней время.
Что Кэт хочет, то Кэт получает, так что я здесь, провожу время с ней. Она лежит на одном из моих шезлонгов, с чашкой «Коста» в руке (прим.ред. кофейный бренд в Великобритании, основанный двумя братьями выходцами из Италии). Её худое тело облачено в один из этих новомодных костюмов из струящейся ткани, чем-то напоминающий кошачий. На ней огромные солнцезащитные очки, и она выглядит как модная дива, коей она и является. Дива, заноза в заднице, думаю это примерно одно и то же.
Я плюхаюсь на шезлонг рядом с ней. Сегодня солнечное утро, но в воздухе ещё стоит прохлада.
— Восемь часов утра, Кэт. Какого чёрта? — ворчу я.
— Восемь часов утра в четверг, Тео. Серьёзно, у тебя разве нет других дел в этой жизни, кроме как напиваться и трахаться? Я не видела тебя несколько недель. Я — твоя сестра. Ты такой мудак, ты это знаешь?
— Почему это я мудак?
— Ты хандришь, как будто только что потерял свою любимую игрушку. Есть и другие игрушки, разберись уже со своими проблемами. — Если с её стороны это выражение крепкой сестринской любви, то этот номер не пройдёт.
— Спасибо, что заскочила, Кэт. В следующий раз, когда ты только приземлишься после двенадцатичасового перелёта, не могла бы ты отправиться домой и отоспаться, прежде чем выместить злость на мне? — Она хмурится, и я не могу не улыбнуться. Она такая милая, когда пытается выглядеть строгой.
— Не ухмыляйся мне, Теодор Арчибальд Эллис. В последнее время я, возможно, немного отсутствовала, но это не повод так разговаривать со мной. — Она даже грозит мне пальцем.
— Ах, действительно. Оставь в покое вторые имена, Кэтрин Пруденс. — Она хмурится.
— Вот что я получаю в качестве благодарности, когда вытаскиваю твою задницу с вечеринки жалости, — бормочет она.
— У меня не было никакой вечеринки жалости.
Она поднимает бровь.
— Я полагаю, что твоя печень умоляет о передышке. Кстати, как дела у моей племянницы или племянника? Ты что-нибудь слышал от Кейси? Её же так зовут?
Я стону.
— Ничего. Кэсси. Она – чёртова головная боль, которая мне не нужна. — После разговора с Лилли субботним утром я действительно не хочу об этом говорить. — Мы можем сменить тему? — спрашиваю я.
— Конечно. Как Лилли?