Один раз он таки не выдержал. Приехал в их двор, припарковав машину как всегда поперёк дороги. И долго сидел, залипнув взглядом на подъезде, в котором, он знал, должна была быть она. Арина.
Ждал. Как дурак, надеялся на чудо. Что вот сейчас она увидит из окна его внедорожник и выбежит к нему прямо так, без куртки...
Но конечно же ничему такому не суждено было сбыться. Она не вышла. Зато возмущённо запикал водитель какой-то газельки, которая из-за него не могла выехать из двора.
И Виктору пришлось свернуть свой наблюдательный пункт и отправиться домой ни с чем.
Потом он долго и методично ругал себя за тот импульсивный поступок. Обзывал кретином и сопляком. Мысленно пытался дать себе подзатыльник...
Но ничего не помогало.
Почти сразу же снова приходила мысль, что вдруг бы она вышла...
И он, хоть и одёргивая себя, и проклиная за слабость, всё равно представлял и представлял их встречу.
Как вышел бы из машины навстречу. Да что там вышел, выпрыгнул бы. Как схватил бы Арину в объятья. Как истерзал бы её губы поцелуями. А потом...
Вот после этого момента он всегда одёргивал себя, не позволяя заходить за грань. Нет, не будет никаких "потом!" Не будет никакой встречи, никаких поцелуев и объятий!
И поездок в её двор больше не будет... И телефонных звонков...
Только тогда становилось непонятным, а ЧТО же будет потом? ЧТО? Ради чего тогда ему нужно это вот ПОТОМ?
Виктор не знал, как справиться с собой. Раньше всегда помогал либо клуб, либо работа. О клубе сейчас почему-то абсолютно не думалось. Даже как-то неприятно становилось просто от мысли пойти туда одному. А работа...
К сожалению, сейчас там всё шло наперекосяк. Совместный с Назаром проект пришлось свернуть, срочно искать ему замену, поскольку уже были найдены инвесторы и их нельзя было упустить, чтобы не потерять деловую репутацию. А замена, как на зло, никак не находилась...
Да несколько ценных сотрудников одновременно по разным причинам подали заявления на увольнение. Вроде как ничего подозрительного, у одного - переезд в другой город, у другого - по состоянию здоровья...
Ещё и его секретарь объявила, что через пару месяцев уйдёт в декрет. Ну что ж, бывает, конечно. Только опять же нужна замена...
Да, жизнь работнков шла своим чередом. Но только это снова вызвало определённые трудности...
И создавалось почему-то ощущение, что у других всё кипит, всё меняется, улучшается, лишь он один завяз в топком болоте. И не смотря на все его попытки выбраться, пока никакого просвета не видно...
В итоге, к концу рабочей недели он был - словно выжатый лимон. Лишь одна оболочка осталась, пусть и как всегда безукоризненная. Хотя, если присмотреться получше, то и в оболочке, во внешности за столь короткий срок произошли изменения. Нет, он не опустился, не перестал тщательно следить за собой. Но чёрные круги под глазами и осунувшееся лицо с головой выдавали те бессонные ночи, когда он, ругая себя последними словами, тупо пялился в тёмное пространство, не в силах отгородиться от действительности. Тело в такие моменты будто наливалось свинцом и каменело. Застывало. Замирало в одной позе. И он просто лежал, словно статуя, не двигаясь несколько часов кряду. И только мысли в голове жили своей жизнью.
Но иногда Виктор не выдерживал, словно срывался с цепи. Ему просто невыносимо, до какой-то трясучки хотелось обнять хрупкое девичье тело, прижаться к той, которую он почти две недели мог беспрепятственно касаться.
И тогда он начинал метаться по кровати, пытаясь избавиться от фантомных ощущений, заполнявших собой всё пространство.
Он словно бежал от самого себя. От того себя, каким был всего неделю назад. От себя, своих чувств, своих ощущений... Когда руки могли беспрепятственно гладить идеально женственное тело, губы - прикасаться к мягкой коже, ноздри - дышать одним с ней воздухом...
Только теперь всё это было недоступно. Всё - далеко и призрачно, словно какой-то счастливый сон из детства.
И хотя в тогла тревога за состояние Багирки выходила на первый план, всё же он давно уже не чувствовал себя настолько живым и полноценным, как в те две недели, что Арина провела в его постели.
Пару раз его накрывало понимание, что ничего уже не будет так, как раньше. И что он сам всё разрушил. Что сам отказался от чего-то важного и нужного в жизни.
Но в глубине его души всё равно теплился какой-то лучик надежды, что ещё не поздно. И что захоти он - многое можно будет вернуть. Конечно же не те игры на троих, нет. Да они ему были уже и неинтересны. А вот что-то тёплое и душевное вдвоём...
Ведь возможно же было...