Виктор, прочитавший бесчисленное количество книг по психологии, определил совершенно точно, что Карина сейчас находится на второй стадии переживания горя. Стадии злости, негодования, гнева. Сам же он осознанно засел на первой. Фазе отрицания. И всеми силами старался с неё не сдвинуться. Отчаянно боролся и сопротивлялся. Всячески тормозил момент, когда его мозг осознает, что все глупые надежды на хоть еще одну встречу рассеятся, как дым. Тщательно пытался не дать пониманию вклиниться в вакуум, который он вокруг себя сейчас создал. Не позволить жестокой реальности прорваться сквозь возводимые им песочные замки и крепости...
Знал, что очень скоро его накроет. Накроет сильно и жестоко. Возможно даже сегодня. И тогда он станет такой же невменяемый, как Карина. Начнёт кидаться на людей и на стены. Начнёт проклинать и ненавидеть всех окружающих за то, что они живы. Они - живы, а она - нет...
Только у Карины, скорее всего, есть на кого положиться. Если Назар не последний отморозок, то он не бросит её в такой момент. Поддержит. Не позволит дойти до депрессии. Если он и вправду тематик, то возможно именно при помощи Темы поможет старшей сестре как можно легче пережить горечь утраты.
А мать?.. Арина ведь была с ней очень близка. Ездила регулярно... И браслет он ей тогда купил...
Каково сейчас пожилой одинокой женщине потерять дочь...
Почему-то мысли о том, что кто-то еще может так же сильно горевать за Ариной, вызвали в нём двоякое чувство. С одной стороны это вроде бы удерживало на плаву. Показывало, что кому-то так же больно, но он держится. Хотя было ведь непонятно, держится ли. Но всё же...
А с другой - накатывали непонятная ревность и злость. Что по Арине, ЕГО Арине, кто-то может тосковать так же сильно, как он сам.
Хотя назвать тоской это чувство он пока не мог. До сих пор не пришло осознание, что её больше нет. Да, он знал, что где-то убивается от горя мать, что где-то заходится от злости сестра, но... Это словно было не про него и его Багирку. Вроде как известно, но не понятно.
Это было словно чужое горе, не его.
Пока не его...
Он не хотел впускать это в себя. Как будто если не принять мысль о смерти Арины, можно было её вернуть.
И ещё... он ведь ничего не почувствовал тогда, неделю назад. Никакой тревоги или душевного дискомфорта. Абсолютно. А ведь говорят, что часто на уровне интуиции, на невербальном уровне многие знают, что с близким и дорогим человеком случилась беда.
Он же ничего такого не ощутил за целую неделю. Он ездил к ним во двор. Он собирался ей звонить... и ничего...
Ничего не ёкнуло, не дрогнуло, да даже мысли никакой подобной не возникло, что может случиться непоправимое.
Он знал, что Арине больно. Знал, что она просто должна немного потерпеть, как терпел этот разрыв он сам. И потом им обоим станет легче.
А может Карина всё-таки соврала? Может подделала ту фотографию? Сейчас ведь умельцы что угодно могут нарисовать в специальных программах...
Да, скорее всего она просто решила отомстить ему таким изощрённым способом...
И завтра он проснётся и обнаружит, что всё это - злая шутка... Что его Арина жива...
С этими мыслями мужчина провалился в сон, упершись лбом в сложенные на столе в замок руки. И, что странно, проспал до самого утра. И даже проснулся вполне отдохнувшим и бодрым...
...до того момента, пока дурацкая услужливая память не подкинула ему картинку с кладбища.
И его действительно накрыло. В один момент. Как будто захлестнуло волной, не позволяющей сделать следующий вдох. Резко погрузило на глубину, из которой он не мог выплыть. Жгло лёгкие и трощило кости. Скручивало в канаты вены и рвало на куски внутренности. Обжигало болью каждую клеточку его грёбаного теперь уже никому не нужного тела. Выпаливало адским огнём его душу, заставляя снова и снова корчиться в мучительных спазмах. Испытывать невыносимые мучения, словно в руках у изощрённого палача...
Да, вчера ему в какой-то момент было больно. Даже очень. Но потом он просто погрузился в свои мысли, отключился от реальности, попытался не впускать это в себя.
Сейчас же всё было в разы, десятки, сотни раз хуже и невыносимее. Так, как может быть только в аду...
От невозможности терпеть подобные пытки, Виктор вскочил на ноги, ринулся из кабинета в гостинную, словно пытаясь сбежать от настигшего пекла. Но конечно же легче не стало.
И он застыл посреди огромной комнаты, раздираемый жгучей болью и невыносимо острой потребностью сделать хоть что-то. Изменить. Исправить...
Как был, бросился на улицу, схватив по дороге ключи от машины. Просто не мог больше оставаться один в своей клетке. Почему-то решил, что так будет легче...
Бросился под так и не прекратившийся дождь, заполнивший и пропитавший собой, кажется, всё вокруг.